Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 50

— Она погибла, – ответил Ливий, отведя взор.

— Её убили, – поправил я.

У Плиния Иллариона Клавдия из глаза выкатилась хрустальная слеза. Его необычайно белое лицо обратилось гипсовым оттиском посмертной маски. Я не знал, как утешить друга – друга ли? – покойной Атилии. Дятел вцепился в плечо Плиния и стукнулся головкой в шею хозяину. Ластясь, дятел посмотрел на нас – и мне показалось, он видел нас насквозь.

С пустыми очами Плиний вымолвил:

— Она страдала перед кончиной?

— Не более, чем при жизни, – ответил Ливий. – Изверг мёртв, уверяем тебя.

— Дважды. Теперь наверняка.

Ливий стрельнул взглядом, а я развёл руками: правду ведь сказал, чего он распсиховался?

Плиний сморгнул слезу и сообщил нам, что мы можем укрыться в роще, но нам нужно было не это. Я попытался поспорить, хотя и не спешил доверять чужаку. Плиний настоял и сказал, что знает о «временно́й яме».

Охваченный волнением, я сомкнул кулаки и кинул уходящему Плинию в спину:

— Весть о том, что в Риме застыло время, просочилась за пределы померия?

Он удалялся, и резные по краям полы его накидки чернели, как дятловы крылья, раскрытые в полёте. Шагал – неизвестно откуда, неизвестно кто, неизвестно кем приходящийся Атилии, – но мы доверились ему, потому что не видели иного выхода. Плиний будто парил, не оставляя следов на мхе. Когда я разуверился в его поддержке, он остановился и воздел ладони к небу. Ощутимо потемнело.

— Нет, юноша. Мне рассказал Эгида. И да, он – самец. Я придаю большое значениеименам, знаете ли. – Дятел спикировал Плинию на голову; тот поднял глаза, намекая на птицу. Птица Эгида? Что за тип этот Плиний… – Но, вижу, вас ждёт далёкий путь. На кого оставить Рим, верно думаете вы?

Он очертил ногою круг по своей оси и остановился в центре. Хлопнув в ладоши, озарил нас широченной улыбкой и, заложив в рот два пальца, пронзительно засвистел.

Ливий приблизился, толкнув плечом. Мы настороженно осмотрелись, когда кустарники ожили, зашуршали, зашевелились; вновь отовсюду послышались молодые энергичные голоса.

— У каждого уважающего себя актёра должна быть преданная публика, – мелодично произнёс Плиний, слегка поклонившись. Он облизнул кромку верхнего ряда зубов и расправил плечи, спрятав ладонь в слоях верхней одежды. Кротко отметил: – А у пирата – команда.

Из рощи выползли девушки и мужи, вооружённые копьями, луками со стрелами, мечами, палицами; они были одеты в шкуры, шальвары, лёгкие доспехи, рогатые шлемы. Светловолосы, бледны. Девы – с косами до талий, скуласты и мускулисты. Мужи косматы и рыжебороды – жилисты, широкоплечи, с мясистыми обветренными лицами.

— Как бы варвары насне поработили, – шепнул Ливий.

— Границы очерчены, Рим под защитой пиратов, – торжественно объявил Плиний.

Жуя травяные жвачки и посмеиваясь, легион обступил предводителя. Бравые, преисполненные силы.

Ливий был резок, но прав: кто бы защитил нас от «защитников», перемкни у них что-то в головах? Как козла в огород пустить.

— Щедро, Плиний Илларион Клавдий, – громко заявил я, подбоченившись. – Какова же цена твоему одолжению?

— Ваши имена, – просто ответил Плиний. Он, птица по кличке Эгида и несколько дюжин пиратов разом обратили к нам внимание. – Ваши имена в обмен на защиту римской границы. Цена невелика, но и у вас нет ничего сакральнее ваших имён. – Он рассмеялся, и толпа поддержала его. Сквозь смех, задыхаясь, он воскликнул: – Так назовите их!