Доктор, отданная в жены калеке-дракону - Полина Краншевская Страница 51

— Сьер, вам чем-нибудь помочь?

Я рассмеялась и, окинув экономку скептическим взглядом, фыркнула:

— В этом деле твоя помощь уж точно не понадобится. Не стой столбом, дай нам пройти.

Больше не обращая внимания на соратницу Даниэлы, я двинулась прямиком на цокольный этаж. За спиной послышался взволнованный шепот горничной и злобное шипение экономки. Но мне было все равно. Пусть болтают.

Дракон следовал за мной попятам, держась неожиданно близко. Я обернулась, чтобы выяснить, в чем дело. Оказывается, я продолжала сжимать в руке его ремень и тянуть за собой, как на привязи. Лицо вспыхнуло. Шея снова начала гореть.

— Извини. — Я спрятала ладони за спину.

Моралис встал рядом и с любопытством спросил:

— Что это было?

— Что именно? — Признаваться в детской, недостойной доктора наук выходке отчаянно не хотелось.

— Кхм. Твой спектакль перед служанками. Зачем?

Я подняла взгляд и с вызовом посмотрела на дракона.

— Ты против?

— Если бы ты говорила всерьез, то нет. А так неудобно вводить людей в заблуждение.

В карих глазах мужа заплясали ироничные золотые искорки. На губах проступила чувственная усмешка. Мне стало трудно дышать. Кончики пальцев начали зудеть от желания запустить руки под расстегнутую рубашку Моралиса и пересчитать кубики пресса. До чего же дракон хорош собой!

Кажется, я дурею в его присутствии. Тряхнув головой, я отвернулась и продолжила спуск, бросив на ходу:

— Переживут. Болтовня о чужих делах еще никого до добра не доводила. Твоим слугам пора это усвоить.

Дракон издал протяжный вздох, но я решила не принимать его на свой счет.

Когда мы проходили мимо соседней с мастерской комнаты, Моралис вдруг остановился посреди коридора и замер. На мужественном лице застыла печать душераздирающей тоски, словно бы за кованой дверью его ждало нечто очень важное, а возможности попасть внутрь не было.

— Хочешь, зайдем сначала сюда, — предложила я.

Мне показалось, что дракон готов согласиться, но вместо ответа он лишь мотнул головой и поморщился. Густав упоминал, что Моралис больше не может создавать артефакты. Видимо, для мужа это слишком болезненно и тяжело, раз даже мимо двери спокойно пройти не может.

Я взяла дракона за руку и прошептала:

— Все наладится. Ты еще будешь творить. Обязательно будешь. Обещаю.

Он перевел на меня изумленный взгляд, а потом поднес мою ладонь к губам и с нежностью поцеловал пальцы.

— Спасибо, Лилия.

От нахлынувшего смущения я опять покраснела. Прикосновение губ дракона взбудоражило и заставило вспомнить, как мы вчера лежали в его постели. В голове стало пусто. Пришлось высвободить руку, шагнуть к следующей двери и выговорить:

— Пойдем, разберемся с твоим состоянием.

Моралис последовал за мной, снова держась чересчур близко.

В мастерской все сохранилось в том виде, как я оставила накануне. Значит, не потребуется много времени на поиски необходимого.

— Раздевайся и ложись на кушетку, — распорядилась я, выдвигая ящик стола, где хранились лекарские инструменты, перевязочный материал и препараты.

Послышался шелест снимаемой одежды. Я постаралась сосредоточиться. Выставила на стол снадобья для обработки ран, тканевые салфетки и повернулась к мужу. Моралис лежал в одних брюках, вытянув руки вдоль тренированного тела. Он едва помещался на узкой кушетке. На полке над его головой скалился и раздраженно мотал золотистым хвостом Коша.