Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник,Аника Град Страница 51

Он видел, как по лицу императора пробежала тень, как он недоволен и злится. В этот момент Юншэн выглядел не правителем великой империи, а просто молодым человеком, задавленным грузом ответственности.

Собрание завершилось. Юншэн всех отпустил, и министры потянулись на выход.

— Яо Веймин, не уходи, поговорим в другом месте, — произнес император.

Как бы он посмел отказаться? Он призвал Кэ Дашена, чтобы вручить ему меч. Вольность вольностью, но в личный кабинет Императора он с оружием не зайдет. Он слишком его уважал.

В отличие от тронного зала, в кабинетецарило спокойствие — здесь не было вычурной роскоши, сплошная простота и уют. Бамбуковые ширмы отбрасывали ажурные тени на стены, украшенные свитками с пейзажами. В углу тихо потрескивали угли в бронзовой жаровне, наполняя воздух ароматом сандала.

Яо Веймин остановился у окна, глядя на залитый лунным светом сад. Где-то там, среди вишневых деревьев, прятался павильон, где они в детстве играли с Юншэном, представляя себя великими воинами.

— Ты сегодня выглядишь уставшим, — раздался за его спиной голос императора.

Генерал обернулся. Юншэн снял парадный головной убор, и его лицо, обычно скрытое жемчужными подвесками, казалось почти мальчишеским. Он разливал чай в нефритовые чашки, сам, чем вновь делал честь обычному воину.

— Война не красит никого, — пробормотал Яо Веймин, смиренно принимая чашку. Его пальцы скользнули по гладкому камню, ощущая тепло.

— Расскажи мне о ней, — Юншэн сел напротив, и его глаза загорелись любопытством. — Как это — сражаться?

Яо Веймин поморщился. Перед ним всплывали его кошмары: дым пожарищ, хрип умирающих, треск костей и липкая кровь на руках...

— Это грязь, боль и бессонные ночи, — его голос прозвучал резче, чем планировалось. — Ты не хочешь знать таких подробностей, брат.

Пожалуй, он позволил себе лишнее, но Юншэн до похода настаивал, чтобы при личных встречах они помнили о семейных узах, а не об иерархии при дворе.

— Но я должен. Как император...

— Как император ты должен править, а не воевать, — Яо отхлебнул чай, чувствуя, как горечь напитка смешивается с горечью воспоминаний. — Хотя... Прости мои следующие слова, тебе бы не помешало быть жестче. Сегодня на совете ты кивал всем подряд, как марионетка.

Юншэн рассмеялся, и вдруг стал похож на того мальчишку, что когда-то забирался с Яо на крыши дворца, чтобы смотреть на звезды.

— А ты, как всегда, прямолинеен. Отец бы одобрил. — Он откинулся на спинку кресла, играя золотым кольцом на пальце. — Но я не могу быть как он. У меня... другой путь.

— Твой путь ведет к хаосу, если ты будешь и дальше позволять министрам тянуть одеяло на себя.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только треском углей. Где-то за окном запел соловей.

— У меня есть ты, — наконец произнес Юншэн. — А еще Юнлун. Вместе мы...

— Мы не вечны, — резко оборвал его Яо. — Я могу погибнуть в следующем сражении. Юнлун... он совсем ребенок.

Император нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Ему не нравилось, куда вел в беседе Яо Веймин. А генерал думал о том же, что предлагали министры.

— Говоря о детях... — вздохнул генерал, — тебе не понравился вопрос Ли Сяня о наследнике?

Юншэн замер. Да, Яо Веймин не ошибся, император не в восторге от выбранной темы.