Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 51

— Небо… – пробормотал Ильмарранен, отшатываясь. – Мой пес.

А события тем временем развивались своим чередом. С той стороны сарая держали совет:

— Подпалить – и все…

— Дурной – подпалить! Там у меня товару на два дня торговли…

— Вспомнишь свой товар, когда эта тварь на тебя кинется!

— Давайте, люди, собирайте солому.

— Вообще-то осиновый кол полагается…

— А кто в сарай пойдет, а? Солому собирай!

— На соседей перекинется! Все сгорит до пня…

— Отведите телеги! Заберите детей!

Вслед за Свеном Руал обогнул дощатое строеньице и протолкнулся к совещающимся. Женщина, поднявшая крик, взахлеб рассказывала любопытным:

— Волчище, ох и волчище! Шерсть дыбом… Как глянет – а взгляд человеческий, чуть не говорит… Я так и обомлела, а он – в сарай…

Кто-то засомневался:

— А ты не путаешь? Может, привиделось чего?

— Как же, привиделось! – взвилась женщина. – Я морду его запомнила, он в человеческом обличье тут шнырял… А волком стал – клычища до земли, и ухмыляется!

Кто-то подтвердил:

— Если ухмыляется, то точно он…

Недоверчивый не сдавался:

— Заглянуть бы, посмотреть…

— Только попробуй! Дверь, вишь, завалили и правильно сделали. А то обернется снова человеком и сбежит.

Любопытные опасливо ахали, в то время как у приваленной мешками двери распоряжался крепкий, серьезный мужчина в холщовом переднике:

— Соломой обложим вокруг… Стражу поставим, чтоб не вырвался. Дело серьезное, что нам твой товар! – прикрикнул он на хозяина сарайчика, пожилого робкого торговца, который ломал руки и чуть не плакал:

— Так на других же огонь перекинется, подумайте, люди! Это нельзя, это разорение!

Свен дернул Руала за рукав:

— Ох и решительный народ… Как думаете, подожгут-таки?

— Кого? – спросил Руал глухо.

Свен заморгал узкими зелеными глазами:

— Оборотня… Кого же еще?

Кто-то уже мостил солому вокруг сарая. «Волчище, волчище!» – стрекотала женщина, с которой все началось. Причитал хозяин обреченного товара. Шептались любопытные.

Руал повернулся и стал выбираться из толпы. Ему хотелось уйти – прочь, вон, куда глаза глядят, только бы не видеть и не слышать еще одной публичной расправы.

Люди галдели, шушукались, кто-то отважился глянуть в щелку и отскочил с криком: «Волк!» Руал ускорил шаг.

Из сарая вдруг донесся отчаянный вой – такой, от которого кровь стынет в жилах. Толпа отпрянула, кто-то сказал злорадно:

— Подпалят тебя, так повоешь!

Руал остановился. Нет, подумал он. Только не вмешиваться. С меня хватит.

Вой возобновился с новой силой, тоскливый, безнадежный, предсмертный. Толпа улюлюкала. Ильмарранен, не осознавая, что делает, двинулся назад, расталкивая и распихивая, спотыкаясь и наступая на ноги. Нет, не вмешиваться ни за что. Пусть делают что хотят.

Охапки золотой соломы придавали сарайчику опрятный, праздничный вид. Люди бросали еще и еще. Вой стих.

Руал сделал последнее усилие и протиснулся вперед, оказавшись прямо перед человеком в холщовом переднике. Тот удивленно на него воззрился. Ильмарранен обернулся к толпе.

Мужчины, женщины, подростки, настороженные, перепуганные, раздраженные… Ничем не пронять. Ничему не поверят. Побьют, а сарай подожгут-таки. Светлое небо, зачем мне это все? Давно меня били?

— Поджигайте, дураки, – сказал Ильмарранен громко и снисходительно. – Давайте, сожгите свой товар, свои телеги, свои палатки. Думаете, оборотень вам простит? Да он явится к вам ночью, и утром вас найдут в постели остывшими, но с поджаренными пятками!