Воевода - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 51

— Бей своих, как говорится, чтоб чужие боялись.

Оценить шутку присутствующие не успели.

— Привет, мальчики, – раздалось от входа в кабинет.

«Мальчики» обернулись и увидели одну из местных секретарш. Совершенно бесполезный элемент системы, зато они прекрасно вписывались в интерьер и радовали глаз подавляющего большинства трудящихся в здании мужчин.

— Э? – глубокомысленно изрек один из них, а в следующую секунду комнату по диагонали разрезала пулеметная очередь.

Лубянка, то же время, приемная Серова

Людочка любила свою работу нежно, душевно и всегда отдавалась ей на все сто. Вот и сейчас девушка вдохновенно красила губы помадой и надеялась, что начальника сегодня не будет на рабочем месте, чтобы отчитать ее за одежду не по уставу. Короткая юбка, конечно, не для офицера внутренней службы безопасности, зато какие у нее в ней ноги!

Лежащий на столе телефон коротко пиликнул входящим текстовым сообщением. Никаких особенных слов там не было – лишь маленький графический символ – черный квадрат.

Людочка тяжело вздохнула, выдвинула нижний ящик стола, выдвинула фальш-дно и принялась быстро, неестественно быстро собирать огнестрел. И думала девушка не о том, что ей пришло уведомление наивысшего приоритета, а о том, что Антон Васильевич ее сегодня точно увидит и башку оторвет за неуставной вид.

Прицепив ремни с дополнительными магазинами на бедра, Людочка окинула себя критическим взглядом и решила, что, если они переживут эту заварушку, она точно выйдет замуж. Такие ноги нельзя прятать в уставные брюки, они должны радовать хотя бы одного мужчину!

Куда там надо идти по протоколу, к Нарышкину?

Москва, Кремль

ДМИТРИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ РОМАНОВ

— Папа, что происходит? – повторяла один и тот же вопрос царевна, семеня за императором.

Ее мать же, наоборот, была молчалива и спокойна.

Бунт – это то, к чему любой правитель должен быть готов. Даже в самое сытое время найдется какой-нибудь мудак, возжелавший власти.

— Вам с мамой надо немного прогуляться, – ответил государь.

Они шли сквозь абсолютно пустые палаты и покои, распахивая двери одни за другими, нигде не задерживаясь, ничего не трогая, никуда особенно не смотря.

Все верные люди сейчас бились в начале здания, давая императорской семье немножко времени. Давая императору немножко времени. Мало кто сегодня выживет, но те, кто выживет, – получат свое сполна.

Верность нельзя купить, но не наградить ее не должно.

— Пап, мне не два годика, я понимаю, что происходит, – процедила Елена Романова, нарушая затянувшуюся тишину.

— Тогда зачем спрашиваешь? – миролюбиво ответил император.

Девушка посмотрела на мать, но та в этот момент больше всего на свете напоминала ей острие клинка – глаза императрицы чуть светились от магии, женщина была готова сорваться в битву в любой момент.

— Пап, а что с Ваней? – задала новый вопрос царевна.

Император и императрица синхронно выдохнули сквозь сжатые зубы, и это заставило девушку внутренне похолодеть.

— Папа? – Голос Елены Дмитриевны дрогнул.

Император подошел к цели своего стремительного пути, приложил ладонь к красивому старому славянскому символу. Тот чуть кольнул его ладонь, и свет от цветка потек по стене, обрисовывая дверной проем. В следующее мгновение тяжелая, старая, зачарованная дверь на тугих петлях нехотя распахнулась, а в уходящем в бесконечную даль коридоре начали вспыхивать магические факелы, намекая, что возраст этой конструкции куда как старше юной царевны.