На порубежье - Андрей Булычев Страница 51

— Тихо, тихо сыпь! — взрыкнул Добрило. — Это тебе не песок речной, Васька, а по-орох! Ещё и гранульный, понимать надо.

— Так я осторожно, Добрило Воятович, — буркнул паренёк, высыпая из деревянного совка в парусиновый мешок тёмно-серую массу. — Ни щепотки не просыпал.

— Ты мне повякай ещё, щеня! — рявкнул мастер. — Опять к Рузилю пойдёшь селитряные бурты разгребать!

— Молчу я, — подмастерье шмыгнул носом и всыпал в вощёную парусину ещё один совок.

— Ну всё, вроде хватит, — Добрило приподнял мешок и подержал его на весу. — С пуд точно в ём вес есть. Ганька, бери!

Второй подмастерье подхватил мешок и, приобняв его, вышел на улицу. Вслед за ним вынырнул тот, что только что насыпал, и потом, плотно прикрыв дверь, и сам мастер.

— Василий, на караул! — приказал он строго помощнику. — Никого не допускай без меня. Пошли, Ганька.

Двое протопали по посыпанной речным песком дорожке к каменному складу. Достав связку ключей, мастер выбрал один, засунул в замочную щель и провернул. Пройдя сени, пара оказалась в комнате, где у стен стояли бочонки самой разной ёмкости. Добрила подошёл к одному из них, приподнял крышку и поманил подмастерье:

— Опускай.

Осторожно вложив мешок в бочонок, подмастерье отошёл, и Воятович плотно закрыл его крышкой.

— Ну вот теперь цельный десяток, вощанкой все обернём — и на сегодня, пожалуй, хватит. Смотри, как хорошо получилось, селитра своя пошла и всё дело тронулось. Десять пудов пороха на испытания пушек выдали, так и ещё с полсотни осталось. Завтра Томило выработанной селитры привезёт, и начнём её с серой и углём смешивать. Ну всё, пошли. — Прикрыв наружную дверь, он запер её на замок. — Сегодня ночной караульный будет заступать, надо не забыть сказать, чтобы он у серного склада на крышу поглядывал, там артель Первуши стропилы меняет, пока сухо. Вроде и прикрыто сверху, но нет ведь полной надёжи, а вдруг ночью дожжик пойдёт.

— Сысой, заряжай среднюю! — махнул старшему орудийного расчёта заместитель орудийной дружины.

— Так же двойным? — уточнил тот.

— Двойным. И еще малый мешочек сверху вложи. Для надёжности.

— Добро, — кивнул пушкарь. — Расчёт, к бою! — И стоящие рядом воины разбежались по своим местам. — Заряжай!

Неплюй схватил три мешочка из установленного на телегу короба, Ушак из соседней телеги ядро. Подбежав к орудию, они заложили всё последовательно в жерло. Молчан протолкнул сначала пороховой заряд, за ним пыж, потом ядро и снова пыж.

— Заряжено! — крикнул Неплюй.

Стоящий сбоку от затравочного отверстия командир пробил через него длинным тонким кинжалом находящийся в зарядной камере пороховой мешок и вставил селитряный шнур.

— Отбегай! — рявкнул он, поджигая.

Пробежав полсотни шагов, орудийщики попрыгали в вырытый окоп.

Ба-ам! — громыхнуло орудие, и все вытянули из укрытия головы.

— Це-елая! — пробасил Неплюй. — Только откатилась на несколько саженей.

— Ну вот, и эту на надёжность испытали… — Старший орудийной дружины выбрался, кряхтя, из соседнего окопчика. — Теперь давайте будем на точность проверять. Сысой, ядром в ближний щит бей.

— Понял, Онисим Иванович, — отозвался тот. — Расчёт, орудие к бою! Молчан, баним ствол!

Пока среднюю пушку готовили к стрельбе, орудийщики прошедшей испытания большой пушки чистили её в сторонке. Двум стоящим в отдалении ма́лым только ещё предстояло это пройти, и их расчёты с интересом наблюдали.