Пустующий трон - Кен Лю Страница 512

Одуванчик вытаращила глаза.

— Ты… – Ее лицо перекосило от надрывной боли. – Ты не понимаешь. Я не… могу…

— Так, что здесь происходит? – требовательно спросил Кинри у Ароны, заслоняя от нее Одуванчика. – Почему ты ей угрожаешь? Я думал, мы друзья.

Види с Ароной переглянулись. Адвокат вздохнул:

— Одуванчик, ты и правда хочешь продолжать этот спектакль? Мы с Ароной давным-давно выяснили, кто ты такая, и взяли тебя с собой исключительно на такой случай, для защиты Моты.

— И больше никто не знает? – спросила девушка.

Види и Арона помотали головами.

— Никому не рассказывайте, – попросила Одуванчик, бросив выразительный взгляд на Кинри, так что нетрудно было догадаться, что она имеет в виду только его одного.

— Тогда сорви печать! – потребовала Арона. – Если не сорвешь – расскажу!

— Что за тайны? Кто ты такая? – Сердце Кинри бешено заколотилось. Он и представить не мог, что у Одуванчика могут быть более страшные тайны, чем у него самого. – Ничто не изменит моих… чувств…

Девушка со слезами покачала головой.

— Это неправильно, – произнес Мота.

Все повернулись к нему.

— Рона, хватит. – Мота сделал паузу и спокойно продолжил: – Я понимаю, почему ты так поступаешь. Но… любовь – не оправдание для того, чтобы использовать других в корыстных целях. Кинри и Одуванчик встретились с нами, ибо на то была воля богов. Я знаю, что ты искренне считаешь их друзьями; это твоя любовь ко мне ослепляет тебя. Неужели не видишь, как эти двое смотрят друг на друга? Как ты можешь помышлять о том, чтобы ради нас принести в жертву другую влюбленную пару?

— Но они же… – Види вздохнул. – Кинри даже не знает, кто она на самом деле.

— А хоть кто-нибудь из нас знает, кто мы такие? – спросил Мота. – До самой смерти мы стремимся познать свою природу, импровизируем по нечитаемому сценарию, выписанному судьбой на наших душах. Кинри знает девушку лучше, чем можно узнать по имени, званию или титулу; они чувствуют души друг друга. Только ей решать, хранить тайну или раскрыть ее.

Немного поразмыслив, Види кивнул и обратился к Одуванчику:

— Прости. После всех наших совместных испытаний… Словом, мне очень стыдно.

Арона закрыла лицо ладонями. Ее плечи вздрагивали, но актриса не издавала ни звука.

— Это моя миссия, и я должен сам заплатить цену, – глядя на нее, ласково произнес Мота. – Ты всегда это знала.

Арона не ответила, но через некоторое время кивнула.

Кинри с Одуванчиком отошли в сторону. Он обнял ее; девушка плакала, уткнувшись ему в плечо. Он не задавал вопросов, а сама она ничего не говорила.

Мота набрал в грудь побольше воздуха и сорвал первую печать. Услышав звук, Одуванчик сдавленно всхлипнула.

— Это всего лишь сургуч, – успокоил ее Мота. – Мутагэ больше, чем просто логограмма: оно проявляется делами. Пусть императрица Джиа владеет печатью Дара, она не сочиняет истории нашей верности и веры. Я не считаю изменой поиски доказательств мутагэ маршала Мадзоти и поиски истины. А ты?

Одуванчик посмотрела ему в глаза и помотала головой.

Мота отвернулся, развернул свиток с множеством плотно выписанных логографических столбцов и с мольбой посмотрел на Види.

Тот подошел, вытянул палец, чтобы не сбиться, и начал читать вслух.

Арона опустила руки, утерла слезы и тоже подошла поближе.

— Рона, если ты не хочешь… – начал Мота.