Выбор злодейки. Дракона не предлагать! - Мария Соник Страница 52

— Я боюсь того, что ты со мной делаешь, — выпалила я, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. — Боюсь, что не смогу без тебя. Боюсь, что ты станешь смыслом моей жизни, а я всегда была сама себе хозяйка. Боюсь, что если ты уйдешь — я рассыплюсь. Боюсь, что если останешься — потеряю себя.

Он слушал молча. В егоглазах погасло пламя, осталась только глубокая, темная вода — как озеро, в которое я готова была нырнуть с головой.

— Я боюсь не тебя, Кейн, — прошептала я, и голос дрогнул. — Я боюсь того, как сильно ты мне начинаешь нравиться. Как сильно ты мне нужен. Я не привыкла нуждаться в ком-то. Я привыкла сама. Сама решать, сама справляться, сама отвечать за свою жизнь. А ты… ты ломаешь все мои стены. Ты делаешь меня слабой.

Тишина. Только дождь за окном и далекие раскаты грома, постепенно уходящие в сторону гор.

— Айрис, — сказал он наконец, и его голос был тихим, почти нежным. — Ты думаешь, я не боюсь?

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты? Боишься?

— Я прожил несколько сотен лет, — ответил он, и в его глазах мелькнула тень той древней, глубокой печали, которую я замечала иногда. — Я не боялся ничего. Ни врагов, ни смерти, ни одиночества. Я думал, что страх — это для слабых, для смертных. А теперь… теперь я боюсь каждого момента, когда тебя нет рядом. Боюсь, что с тобой что-то случится. Боюсь, что ты передумаешь. Боюсь, что не смогу тебя удержать.

Он взял мою руку в свою. Горячую, шершавую, надежную. Переплел наши пальцы.

— Мы оба боимся, маленькая, — сказал он. — Но вместе мы сильнее. Понимаешь? Когда ты рядом, я чувствую, что могу всё. Что никакая тьма не страшна. Что я наконец… жив.

Последние слова он произнес так, будто открывал самую сокровенную тайну. И я поняла: он правда жил все эти века, не живя. Существовал, сражался, правил — но не чувствовал. А теперь чувствует. И это пугает его не меньше, чем меня.

Я смотрела в его глаза и чувствовала, как тает последнее сопротивление. Все страхи, все сомнения — они были. Но рядом с ним они казались такими мелкими, такими неважными по сравнению с тем, что мы могли бы иметь вместе.

— Кейн, — прошептала я.

— М?

— Я хочу перестать бояться. Я хочу… я хочу быть с тобой. По-настоящему. Без страха, без недоверия. Я хочу…

Он не дал мне договорить.

Он поцеловал меня так, будто мы оба умирали и это был последний поцелуй в нашей жизни.

Жадно, глубоко, требовательно. В этом поцелуе было все — и страх потерять, и надежда обрести, и отчаяние, и страсть, копившаяся неделями. Его руки легли на мои плечи, притягивая ближе, сминая тонкую ткань ночной рубашки.

Я ответила — со всей страстью,что копилась во мне с того самого момента, как я впервые увидела его на балу. Со всем отчаянием, со всей нежностью, со всем желанием, которое я так долго отрицала. Мои пальцы вцепились в его рубашку, сминая тонкую ткань, царапая кожу под ней.

Гром грохнул за окном — совсем рядом, сотрясая стены. Молния осветила комнату, и в этой вспышке я увидела его глаза — горящие золотым пламенем, но не опасным, не хищным, а живым, настоящим, полным такого чувства, от которого у меня перехватило дыхание.

— Айрис, — выдохнул он, отрываясь от моих губ. Голос его был хриплым, прерывистым. — Ты уверена? Если ты скажешь «нет» — я уйду. Прямо сейчас. И не вернусь, пока ты сама не позовешь.