Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко Страница 52

Та улыбнулась сперва Катерине, а потом мне и произнесла:

— Добрый день, разрешите посмотреть на эти чудесные изделия!

При этих словах я улыбнулась и протянула одного мишку девочке, а другого её матери.

Катерина отчётливо помрачнела.

— Какова их цена? — обратилась аристократка к хозяйке.

Та замялась и зыркнула на меня.

— Пять медных монет, — сориентировалась я. Недаром недавно ходила по рынку и рассматривала товары. Там же и цены узнавала.

— Так дёшево! — удивилась аристократка. — Мы берём обоих!

Катерина тут же нацепила на лицо радушие:

— Да, конечно, это замечательные игрушки.

И вдруг аристократка замерла, разглядывая кофту с вышивкой. Протянула руку и провела по цветкам.

— Какая тонкая работа, — произнесла она задумчиво. — Знаете, это я тоже беру…

Катерина спала с лица…

Глава 21. Племянница…

Катерина спала с лица.

Она явно не ожидала такого поворота. Только что пыталась выставить мои вещи безвкусными и неподходящими для аристократок, а теперь благородная дама, не задумываясь, покупает не только игрушки, но и кофту.

Я с трудом удержалась от торжествующей улыбки.

— Какая тонкая работа, — задумчиво повторила аристократка, проводя пальцами по узорам на ткани. — Видишь, детка, здесь вышиты цветы, будто настоящие. А узоры на рукавах… Удивительно изящно.

— Мамочка, а мне тоже такую свяжут? — захлопала в ладоши её дочка, прижимая мишку к груди.

— Конечно, дорогая, если мастерица примет заказ.

Я заметила, как у Катерины дёрнулся уголок губ.

— Какова цена? — наконец спросила дама.

— О, всего пятьдесят медных монет, — произнесла я, мельком взглянув на хозяйку магазина.

Катерина сжала зубы, но промолчала.

— Снова дёшево? — удивилась покупательница. — Я думала, гораздо дороже!

— О, поверьте, — любезно улыбнулась я, — если такие вещи войдут в моду, их цена возрастёт.

— Тогда мы берём! — весело объявила дама. — Катерина, заверните, пожалуйста.

Хозяйка медленно, словно через силу, кивнула и взяла кофту.

Я же с торжеством наблюдала, как она заворачивает изделие в белую бумагу. Делала она это резко, грубовато, буквально кипя от злости, и это приносило мне несказанное удовольствие.

Когда покупательница расплатилась и, взяв дочь за руку, направилась к выходу, я не удержалась и, сверкая глазами, бросила Катерине:

— Кажется, это был отличный отзыв. Можно ли считать за рекомендацию?

— Ладно, приносите ещё изделия, — процедила Катерина сквозь зубы, как только дверь за аристократкой закрылась. — Посмотрим, как пойдёт продажа дальше, — добавила она, сложив руки на груди. — Возможно, это просто вкус одной-единственной женщины.

Даже сейчас, когда моя победа была очевидной, Катерина пыталась уколоть меня.

Но я не повелась. Просто протянула руку, требуя свою оплату.

Катерина выпрямилась, демонстративно медленно отсчитала монеты — три с каждого мишки и тридцать с кофты, оставляя себе внушительную часть.

— Такова цена сотрудничества со мной, — произнесла она высокомерно. — Думаю, ваша служанка должна быть счастлива.

Я усмехнулась, стараясь не показывать досаду. Она же обобрала меня как липку!

— У моей служанки большие амбиции, поэтому подобная мелочь вряд ли ее удовлетворит…

С этими словами я развернулась и направилась к выходу, не дав Катерине насладиться моментом.

Выйдя на улицу, я вдохнула морозный воздух и впервые за долгое время почувствовала настоящее удовлетворение.