Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес Страница 52

— Это все так ужасно и непредсказуемо. Я не могу представить жизнь без вас. Какого это?.. Так не бывает… — с отчаянием проговорила я тем вечером перед сном и обняла бабулю.

— Скай, мы тебя очень любим. — Ба погладила меня по голове. — Никто из нас не знает, сколько дней ему отмерено и когда придет его час.

— Да-а-а… — как-то задумчиво протянул дедуля, входя на кухню. — Однако… «человек внезапно смертен[2]»: Берлиоз не знал, что Аннушка уже пролила масло; Анна Каренина не знала, чем закончится ее последняя поездка до станции; Дориан Грей не знал, к чему приведет один взгляд на свой портрет, хотя, скорее, жизненный выбор; старуха-процентщица не знала, что один студент решил на ней проверить теорию, а ее сестра вообще стала жертвой обстоятельств… И это только гибель книжных героев, что говорить о людях? Один лишь миг отделяет жизнь от смерти — вот об этом забывать не стоит.

— Ну, ты ее сейчас запугаешь — не уснет ведь.

— Откуда ты все это знаешь, деда?

— Сказочник читать любит, порой, вслух, а я отлично слушаю. На пенсии я теперь много читаю… вместо покера.

— Но вы же всегда будете со мной?

— До самой смерти, доченька, — пообещал дедуля, запустив виток новых слез. Мне было страшно за будущее, за то, что люди не молодеют и однажды мне придется хоронить близких, и больно за мальчика, так рано лишившегося родителей…

Той ночью я пробралась к нему на мансарду, услышала всхлипы и, не спрашивая разрешения, легла рядом. Прижала его голову к своей груди и гладила по волосам, он прижался ко мне, и спустя несколько минут его грудная клетка стала дрожать чуть меньше, Грегор уснул. Я сторожила его сон до самого рассвета, смотрела на намокшие ресницы и перебирала нежные волосы, пока сама не вырубилась.

— Уходи, Скай, — он отвернулся к стене.

— Можно я приду ночью?

Грегор ничего не ответил, но это не было ни согласием, ни отрицанием. До его отъезда оставалась неделя, и все эти дни я спала рядом с ним. Днем друг скрывался на мансарде, бабуля передавала мне еду. Уговорами я заставляла его принимать пищу.

А потом он уехал… не попрощавшись. В тот день я пошла одна на рынок и застала только отъезжающую от дома машину. Я бросила сумки и бежала за ней, но, свернув на шоссе, БМВ скрылось из виду вместе с моим сердцем. Вместе с мальчиком, который потерял родителей и остался со своим горем. Тогда я не понимала, что ему не было никакого дела до прощаний, до других людей, не знала, как горе и тоска по близким разрушает жизнь, как свет сменяется тьмой и одиночеством.

Целый год я вслушивалась в разговоры взрослых, искала средь слов его имя, хотела узнать, как он, что с ним. Сказочник только передавал привет и говорил, что Грегор спрашивал, как у меня дела, я слабо в это верила, но отвечала с улыбкой, что все «хорошо». Ведь и правда хорошо: в отличие от него, у меня были живы родители.

Когда следующим летом я узнала, что Грегор вновь приедет к нам в загородный дом до сентября, ждала этой встречи, мечтала увидеть того мальчика, а приехал другой. Серьезный. Мрачный. На этот раз он прошел мимо, игнорируя мое присутствие. Поужинали в тишине, как на поминках.

— Спасибо, — кратко сказал он и ушел наверх, а вечером утек к Эдди, с которым продолжал общаться. Я за год изменилась, точнее, мое тело — оно выглядело иначе: вытянулось, появилась грудь, формы. И когда спустя неделю мы пошли купаться, его друг, тот самый Эдди, попытался ко мне подкатывать.