Вампирский роман Клары Остерман - Ульяна Черкасова Страница 52

Теперь вся жизнь напоминает зимнюю сказку, полную чудес.

И сюрпризов.

Честно скажу, мне пришлось пережить целый ворох самых противоречивых чувств, когда мы с Тео наконец-то зашли в спальню. Потому что там оказалась одна постель. Совсем как в моих романах. Вот бы Давыдов посмеялся.

— Вас всё устраивает? – деловито поинтересовалась хозяйка постоялого двора, оставаясь в дверях с ключом в руках.

Я растерянно озиралась по сторонам, не зная как и не умея возразить. Тогда я ещё думала, что это всего лишь недопонимание, и Тео вот-вот уйдёт в другой номер, а этот оставит мне в единоличное пользование, но нет.

— Всё отлично, – придирчиво оглядев постель, кресла, столик, ночники и гардероб, произнёс Тео и поставил мой саквояж. Он путешествует совсем без вещей, что кажется невероятным, но в наших обстоятельствах это, пожалуй, практичное решение.

Пока я в совершенном недоумении стояла посреди комнаты, Тео забрал ключ из рук хозяйки, распрощался с ней (пообещав с утра обсудить оплату и завтрак) и запер дверь изнутри.

Повернувшись ко мне и направляясь к постели, он потянулся рукой к пуговицам своего сюртука и принялся одну за другой их расстёгивать.

— Что вы делаете? – Я попятилась к окну.

Тео сделал шаг навстречу и замер, застыв с рукой у очередной пуговицы.

— Готовлюсь ко сну.

И вот я сижу за столом в нашем номере, а Тео мирно спит в постели. Да, мы спим в одном номере, в одной постели! Это повергло меня в полный ужас поначалу, но после пришлось согласиться, что это самое разумное решение, ведь мы представились мужем и женой. Не могут же молодожёны лечь в раздельных спальнях.

Он уже заснул, а я не могу. Ложиться в одну с ним кровать… немыслимо. Нет, так никак нельзя. Может, я засну просто за столом? Или в кресле?

В любом случае хочу сначала изложить на бумаге всё, что произошло. Словно это мой долг, и иначе не найти покоя.

Разум мой воспалён. Тело изнемогло.

Дом, ставший темницей далеко позади, я дышу вольно, но…

Что-то не так.

Со мной?

С Тео?

В темноте бьётся чужое сердце. Я ощущаю его так же ярко и чётко, как если бы оно было молотком, что вбивает гвоздь в мою ладонь. Я почти могу представить, как оно трепещет в моей ладони. Горячее. Из него льётся кровь. Тёплая. Живая. Я тоже ощущаю себя живой.

Оно рядом.

Мне снилось, будто я ходила по ветвям огромного дерева, окружённая сворой крыс. Они пищали, цеплялись за моё платье, царапали своими маленькими коготочками и обвивали пальцы лысыми горячими хвостиками, но вовсе не пытались навредить. Они говорили со мной весьма разумно, почти как люди.

— Куда мы идём? – спросила, наконец, я, остановившись прямо посреди огромного древа.

Пожалуй, моё воображение, поражённое болезнью, вспомнило миф о мировом древе, что уходит высоко в небеса и соединяет с собой миры. Ибо ель это была огромной, а я совсем крохотной.

— Мы идём вперёд, – сказали решительно крысы. – На запах.

Ох, да… запах. Он преследует меня до сих пор. Медовый, пряный. Как угощение на Святые дни.

Помню, я спустилась с еловых ветвей к большому огню. И крысы спустились с моей одежды, встали вокруг.

Там была девочка. Маленькая девочка в белой сорочке. Она напомнила меня. Может, это и была я? Малышка смотрела испуганно, заворожённо.

— Кто ты? – спросила она.

Её, верно, напугали крысы. Их маленькие чёрные носики, которыми они так забавно водят по ветру, их лысые хвостики и красные горящие глаза прежде напугали бы и меня. Но не в этом сне.