Говорящие кости - Кен Лю Страница 534

Нода почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. В отчаянии он уткнулся лбом в землю.

— Каюсь, я соврал из страха, – пролепетал он, отплевывая песок. – На самом деле Кутанрово составила заговор против пэкьу и императора! Я пытался остановить ее, но не смог. Клянусь, я стремился спасти пэкьу и императора…

— А почему ты раскрыл роль Кутанрово в заговоре только сейчас? – холодно осведомилась Гозтан.

— Да потому… потому что был перепуган. – Нода бросил взгляд на сердитые физиономии окружавших его воинов-льуку. – Боялся, что преданные злой Кутанрово люди убьют меня за то, что я обличил их вождя!

Он извивался, словно червяк, норовя как можно чаще стукаться лбом о землю у ног Гозтан.

— Ты прав: Кутанрово и впрямь устроила заговор против пэкьу и императора, – ответила Гозтан. – Но ты тоже был среди заговорщиков.

Дьана в очередной раз взяла письмо отца и прочитала:

— «Только в мгновения суровых испытаний способны мы узреть правду, что таится глубоко в сердце у человека». А помнишь, как там дальше? «Так луч лунного света озаряет призрачные пушинки, тонущие в спокойной воде на дне колодца и плачущие безмолвно». Известно ли тебе, что имел в виду мой отец и кого из классиков он цитировал?

Нода Ми растерянно замотал головой.

— На самом деле мудрецы ано тут ни при чем, – пояснила Гозтан. – Это перефразированная строчка из стихотворения Воку Фирны, моего покойного друга и доверенного лица императора. Воку нравилось сочинять стихи на классическом ано, но он наполнял их образами и мифами льуку. Среди нашего народа луна известна как рот богини Нальуфин Жестокосердной. Воку Фирна иногда использовал образ освещаемого луной колодца с мертвецами как аллегорию для Кутанрово, потому что она была таном Стаи Нальуфин. Какая ирония, что Преданный Пес Льуку так плохо знаком с нашими традициями.

Нода Ми не ответил. Ему всегда недосуг было вникать во все эти мифы и легенды льуку, и в результате Тиму воспользовался его невежеством.

— Император поместил твое имя в том же самом абзаце, где подразумевается Кутанрово, – произнесла Гозтан голосом ровным, но непреклонным. – Именно там, где он описывает, как враги напали на него и на пэкьу. Таким образом император указывает, что заговорщиками были вы с Кутанрово.

— Нет! Нет, пожалуйста…

— Когда Заза-тика пришла со своими подозрениями ко мне, – продолжила тан, – я, честно говоря, поначалу не слишком ей поверила. Было весьма сомнительно, что обвинения через шарады сумеют убедить других танов. Поэтому мне пришлось создать впечатление, что никто за тобой не наблюдает, и посмотреть, как ты поступишь. Пэкьу-тааса проявила недюжинную храбрость, согласившись послужить приманкой. Как в случае с волком, притворяющимся собакой, тебе следовало только дать время, чтобы ты обнаружил истинную свою личину.

В этот миг несколько воинов-льуку, обыскивавших шаланду, издали крики ужаса и ярости. Вскоре они вернулись к остальным и с трепетом предъявили свои находки.

Три человеческие головы, законсервированные при помощи извести, покоились рядком на песке. Лица Танванаки и Кутанрово были искажены, а глаза их широко открыты, словно бы все еще пылая ненавистью к врагам. Лицо Тиму, напротив, представляло собой маску безмятежности. Разрыдавшись, Дьана подскочила к головам родителей и прижала их к груди.