Лекарь-попаданка. Трофей для дракона - Ирина Манаева Страница 54

— Корабли? – будто не понимает он, но откуда ему, это выражение моего мира.

— Обещаю заботиться о себе, чтобы тебе не было плохо, - решаю только попробовать. Глупости, но кто знает, вдруг у этого будет эффект. Кажется, что сейчас всё получится, генерал возьмёт своё и оставит меня в покое, а я доберусь до Ванечки и…

А что будет потом? Я грезила, что разыщу сына, как скажу, что это я, как прижму его к груди и стану долго плакать, потому что больше не могу держать в себе то, что во мне горит. Но что потом, я ответить так и не могу. Потому что у меня нет ничего: ни дома, ни друзей, ни работы, ни возможности его куда-то забрать.

В этом мире я никто…

— Мы связаны, Ива. И если ты не понимаешь, насколько это серьёзно, тебе придётся послушать меня ещё раз. От этого нельзя отказаться. Я – это ты, а ты – это я. Мы единое целое, и лучше тебе осознать это здесь и сейчас.

Сразу же в голове играет мелодия Насырова, прокручиваясь всё дальше. Я никогда не имела секретов, и от этого жизнь была куда проще. Теперь же всё моё существование зависело от одной единственной правды: я не та, за кого себя выдаю.

Возможно, однажды мне надоест этот шкаф со скелетом, но пока есть реальная цель в виде Ванечки – я не отступлюсь.

В глазах генерала нет обычного холода, только усталость и то странное непрошеное тепло, что я всё чаще вижу в последнее время. Словно на его место встал кто-то другой.

— Тебе там неудобно, Ива. Иди в постель, - хлопает он ладонью рядом с собой.

— Я могу отказаться?

— От отдыха? – он откидывается, смотря в потолок. – Видел бы меня мой отец, сказал бы, что не стоит задавать женщине вопросов и давать возможности выбора. Только приказы.

— И безмолвное подчинение?

— Так жила моя мать.

— Разве это жизнь?

— Да, если не знаешь другой.

— Расскажи мне о своей семье.

— Её больше нет.

— Но она была.

— Слишком давно, Ива, что порою мне кажется, будто я их придумал.

За его нежеланием чувствуется боль. И мне ещё больше хочется узнать его как можно больше.

Поднимаюсь с места, переходя на кровать, и ложусь рядом, не задевая его. Каждый на своей половине. Не для ласк между мужчиной и женщиной. Я желаю, чтобы он обнажил передо мной не своё тело, которое я однажды видела, а свою душу.

Глава 40

Глава 40

— Ты любил свою мать?

— Как любой сын: желая защищать до последнего. Только я был слишком мал, чтобы не просто хотеть, а исполнять задуманное.

Выходит, его мать умерла.

— Единственный сын своих родителей?

Он хмурится и вздыхает, сжимая зубы, отчего желваки ходят на его лице.

— Мой младший брат погиб в двенадцать.

— Как?

Лицо генерала напрягается ещё больше.

— Его убили, Ива, ты жаждешь подробностей?

— Это был твой отец?

— Он, конечно, никогда не был хорошим человеком, но он любил Ама.

Видно, что эта тема слишком болезненна для Ауриманта.

— Твой отец жив?

— Убит при попытке к бегству.

Изумлённо смотрю на генерала.

— Я могу рассказать тебе сказку о своей семье, в которой есть любимая женщина, двое чудесных сыновей и честный эрд, но это будет ложью. И пусть лучше ты узнаешь от меня, как было всё на самом деле.

Мой отец был человеком, которого невозможно любить, но невозможно и забыть. Один из Верховных советников Акриона, один из тех, кто привык держать за горло не только власть, но и саму судьбу. Его слово могло возвысить или разрушить, и он знал это. Семь лет назад он задумал нечто большее, чем просто сохранить влияние. Он хотел поставить своего сына - меня - вместо действующего генерала, правнука Гарольда Одноглазого.