Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 54

Офицер кивает:

— Счастливой дороги.

Корф касается края треуголки.

— И вам хорошего дня.

— Благодарю.

Мы тронулись. Мы – тронулись. Мы таки тронулись! Господи Боже, прости меня грешного и неверующего, но мы почти уже дома.

Дома!

Мост – и Россия.

Нас уже ждут.

Но мы еще не дома. Мы – в безвременье. Полоса между двумя постами. Речь Посполитая позади. Российская империя впереди.

Как тяжело не гнать лошадей.

Оглядываюсь. Пропустивший нас офицер с кем-то говорит. Тот смотрит нам вслед.

Мы еще ничьи. Нейтральная полоса.

Корф тоже оглядывается и делает знак встречающим.

Нас ждут. Рискнут ли курляндцы нас задержать? Или это у меня уже нервы?

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОЛАЙНЕ. ГРАНИЦА С РЕЧЬЮ ПОСПОЛИТОЙ. ШЛАГБАУМ. 24 января (4 февраля) 1742 года

— Господа, ваши подорожные бумаги.

Корф протянул русскому офицеру требуемое. Потом обычный опрос – кто из нас кто. Фотографий в документах как-то нет. Не придумали еще. Пока пограничник любовался бумагами, барон кивнул мне на стоящую поодаль вереницу возков и офицеров одвуконь. Явно по нашу душу. Прилично так. Не эскадрон, но полтора десятка всадников наберется.

Рядом с погранцом стоял другой офицер. Явно не из местных служилых, судя по виду. И точно он тут главный.

Главный кивнул, и старший по пограничному наряду вернул бумаги.

— Все в порядке. Можете проезжать.

Корф принял назад документы.

— Хорошего дня, подпоручик.

Кивок.

— И вам не хворать.

Меня он не удостоил даже взглядом. Возможно, у него были определенные инструкции на сей счет. Любопытство губит кота, как говорят англичане.

Мы тронулись. Недалеко. Вот как раз до встречающих.

Старший прикоснулся к треуголке.

— Граф. Барон. Поручик Бенкендорф. Имею предписание относительно сопровождения вашей экспедиции в Ригу. Есть ли в чем необходимость?

Корф покачал головой.

— Нет, поручик. Вверяем себя вам и вашим заботам.

Я промолчал. Тут барону и карты в руки. Тут как раз я чужак. Пока.

В общем, добро пожаловать в Россию, будущий император.

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НА ПУТИ В РИГУ. 24 января (4 февраля) 1742 года

Ну что? Мы еще не приехали, но мы уже приехали. Мы уже не сами. Встретивший нас гвардии поручик Иоганн Бенкендорф имел все средства и полномочия, и, когда я говорю «средства» – я имею в виду не только деньги. Мост над пограничной речушкой Миссой оставил в Курляндии все наши страхи и дорожные стеснения.

Перед нами если не растилась ковровая дорожка, то уж точно, мы больше не зависели и от прихоти случая. Главное – мы уже в России.

Закончившееся путешествие по Литве было уже привычно нудным. Местные достопримечательности не радовали, да и пролетали в основном как-то мимо нас.

После Белостока меня стало знобить. Думал простыл, когда играл на скрипке. Но нет, на второй день, в Гродно, покраснения на правой руке дали «угорьковую» сыпь – папулы, а уже в Ковно – гнойные везикулы. Оспа. Стало страшно. У меня много в семье кто от нее помер, тот же двоюродный дядя Карл Август – жених Елисаветы Петровны… Но в нашей упряжке и лошадка начала одна хворать. Осмотрел. Узелковые высыпания на слизистой ротовой полости. На фазе розеол как раз особо знобит. По себе знаю. Похоже подхватили мы с ней где-то, скорее всего в Бялы-Буре. Там одного коника с такими же оспинами над зубами видел. Успокоил себя, что это лошадиная оспа. Лошадку мы, с доплатой, поменяли. Пришлось в складчину мне трофейный шведский даллер пожертвовать. Но новый конь – добрый. Сразу прибавили в скорости и реже стали почтовых на усиление в упряжку брать.