Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Резанова Страница 54

Откуда приехал? Слишком экзотическая страна не годится, вызовет лишние вопросы. Пусть будет, например, Герне. При дворе вроде бы приезжих оттуда нет, но ежели таковые отыщутся – Горонви бывал в Герне, знает тамошние учебные заведения, уличить его никто не сможет.

И начались предуготовления – для кого-то утомительные, для кого-то увлекательные, для кого-то, безусловно, выгодные. Например, портным, шляпникам, поставщикам обуви и перчаток и, конечно же, ростовщикам.

Аптекарю Кигану пришлось делать оптовые закупки, нанимать помощников – иначе бы он не справился с заказами. Сам же он посещал ее светлость во дворце. Испробовав средства, доставленные Зофиар из «Счастливого гулона», Томэй нашла, что лучших кремов для мягкости рук и белизны лица в Дробезе ей не попадалось. Но для торжественного приема этого было недостаточно. Волосы княгини должны были сиять, губы – не терять яркости при соприкосновении с яствами. И приуготовлять способствующие сему снадобья нужно было с учетом характеристических особенностей здоровья княгини. С некоторым удовлетворением ее светлость отметила, что Киган это понимает. Зофиар же пользовалась визитами аптекаря на женскую половину дворца, чтобы заполучить средства для лечения желудка, и благодаря их чудотворному действию также чувствовала себя посвежевшей и похорошевшей.

А потом, собственно, и грянуло празднество, ради которого все и трудились. С определенным скептицизмом княгиня признала, что фейерверк, устроенный в саду, имел у гостей больший успех, чем выступление музыкантов, которые в тот вечер разнообразия ради не фальшивили.

Юный Кранай скептицизма матери не разделял. Устремившиеся в темное небо огни, что сложились в пылающие цветы, вызывали у него живейший восторг, и этого восторга не умаляло то, что эти цветы опадали еще быстрее настоящих. Он выкрикивал «Ура!», хлопал в ладоши и даже приплясывал.

Кранай был красивым мальчиком, худощавым, светловолосым, с тонкими чертами лица – по общему признанию, равно походивший и на отца, и на мать. И оба родителя отслеживали, чтоб мальчик получил воспитание, достойное будущего правителя. Если наставники, отобранные лично его светлостью, ежедневно обучали мальчика благородным искусствам фехтования и верховой езды, то протеже княгини вдалбливали принцу основы этикета, наук и свободных искусств. Так что, если дети горожан завидовали принцу Кранаю, то напрасно они это делали – день у него был загружен больше, чем у какого-нибудь сынка богатого купца или нетитулованного дворянина. Мальчик честно стремился исполнить то, к чему обязывали его родители и наставники, но это не вполне соответствовало и нраву Краная, и возрасту. Ему просто хотелось поиграть и повеселиться, что он и делал, когда запускали потешные огни.

Княгиня Томэй такое поведение не одобряла. То есть прямо она этого не высказывала, оставив чтение морали до того момента, когда останется с сыном наедине. Но, когда супруг подвел к ней представить магистра Горонви, ученого знатока древностей, она не отпустила от себя Краная – пусть слушает и приобщается мудрости. Тем более что разговор на самом деле был ей интересен. Да и магистр Горонви понравился. Солидный, но элегантный (ради праздника Горонви, разумеется, сменил дорожную одежду на темно-коричневый, почти черный, костюм с замшевыми вставками). Ученые нередко украшают одежду медальонами или знаками с изображением Железной Девы, но, очевидно, Горонви предупредили, что в Дробезе это божество не в почете. На серебряной цепи он носил изображение Сердца Мира – благочестиво и нейтрально.