Кречет. Первый очаг - Эльхан Аскеров Страница 55

— Так то для станичников, – чуть запнувшись, пожал Векша плечами. – А я тебе про торг да про купцов баю.

⁂

Покачиваясь в седле, Беломир мысленно материл себя, казаков и вообще всю сложившуюся ситуацию. А больше всего свой длинный язык. Устраивать набег на стойбище степняков силами в двадцать пять сабель, по его мнению, было особо извращённым способом самоубийства. Хотя, если вспомнить, что в этом времени сотня бойцов это уже войско, способное защитить город, то два с половиной десятка получаются серьёзным отрядом.

Так и не придя к единому мнению, парень испустил очередной тяжёлый вздох и, покосившись на ехавшего рядом Григория, не удержавшись, тихо спросил:

— Дядька, а как с бабами татарскими будет?

— А, как и было, – небрежно отмахнулся казак. – Кого, может, кто из казаков себе в полон возьмёт, а после жинкой назовёт. А остальным, коль тихо сидеть станут, ничего. Ну, а кто за оружье схватится, может и по роже получить. Тут уж прости. По мне, так казачья кровь поважнее будет, нежели десяток поганых. Срублю и не гляну, что баба.

— Не любишь их? – аккуратно спросил парень, пытаясь вывести его на откровенный разговор.

— А кто их любит? – хмыкнул Серко. – Кабы не были они людоловами, так и плевать, что кочевники. Живут себе, и ладно. Так ведь опосля их набегов целые веси обезлюдели.

Беломир только кивнул, отлично понимая, что казак во всём прав. Как ни крути, а рабов из славян по всем странам Ближнего Востока столько, что было просто удивительно, как вообще Россия ещё существует. И ведь эти работорговцы отбирали лучших. Самых красивых, самых крепких. А это генофонд любого этноса. Сообразив, что своими вопросами сам себя загнал в логический тупик, парень примолк, переваривая полученную информацию.

Отряд съехал в небольшой распадок, с крошечным родником, и Григорий, вскинув руку, негромко объявил:

— Привал, браты. Не будем раньше срока коней морить.

Спешившись, казаки принялись вываживать коней, давая им остыть, а Беломир, распустив подпругу своему скакуну, вдруг замер, сообразив, что его всё это время так царапало. В станице многие, как и он сам, носили славянские имена, а Серко назывался именем греческим. Удивлённо хмыкнув от такого открытия, парень нашёл казака взглядом и, дождавшись, когда он обратит внимание, жестом отозвал его в сторону.

— Чего тебе? – насторожился Серко.

— Ты прости, дядька, за спрос, да только я сейчас понял, что у тебя имя из тех, что при крещении дают, – осторожно высказался Беломир. – Как так? Ты ж вроде пращура чтишь?

— Верно, чту. А что до имени, так я не всегда тут жил. Сам видел, тот сотник, что за дочкой боярской приезжал, давно меня знает, – пожал казак плечами, напомнив старую историю. – Имя это мне и вправду при крещении дали. Да только сложилось так, что меня прежде пращур отметил. В глаза мои глянь. Забыл, что я характерник?

— Выходит, про оборот это не байка? – окончательно запутавшись, пролепетал Беломир, едва не теряя связь с реальностью.

— Правда то, – вздохнул Григорий. – От прадеда мне умение досталось. А уж ему от кого, не ведаю. Знаю только, что он ведуном был. Ещё чего знать хочешь?

— А глянуть можно? – не удержавшись, спросил парень.

— Опасно это, – скривился Григорий.

— Чем? – не унимался Беломир.

— Я в первые мгновения после оборота себя не помню. Могу и в драку кинуться. Это уж после, как опамятовать смогу, вспоминаю всё, что делать хотел. А сначала с норовом волчьим никакого сладу нет. Порву и не сморгну.