Виват Россия! - Андрей Булычев Страница 55

Московскую заставу двое саней пересекли уже в послеобеденное время. Старший караула, офицер измайловец, посмотрев дорожные документы, сбегал в с ними в избу для внесения записей в журнал. Вернувшись, он подошёл к крытым кожей саням и козырнул.

— Всё в порядке, ваше превосходительство, можете ехать, счастливого пути!

— Спасибо, поручик, – поблагодарил Егоров. – Трогай!

Набирая ход, повозки выкатились на Большую Государеву дорогу.

— Полковой командир гвардейских егерей, – глядя им вслед, заметил офицер. – Отставленный от службы, к себе в имение покатил.

— Да уж, – покачав головой, произнёс стоявший рядом пожилой унтер. – Не первый ведь, небось, и не последний.

— Не наше дело, – нахмурившись, проговорил поручик. – На всё государева воля. Вон в город заезжают. – Он кивнул, заметив несколько приближавшихся саней. – Купеческий обоз, что ли?

Мерно стучали копыта коней, скрипели по снегу санные полозья, мелькали на обочине полосатые верстовые столбы, а на душе у Алексея с каждой минутой становилось всё легче. Домой, он ехал домой из этого большого серого города.

— Тпру-у! – донёсся возглас правившего лошадьми Дубкова. – Ваше превосходительство, гляньте!

Открыв дверцу, Алексей высунул наружу голову. Возле переезда через небольшую, затянутую льдом речку стоял десяток верховых в военных мундирах. Раздался возглас, и они поскакали в сторону двух остановившихся карет. Машинально распахнув шубу, Лёшка выхватил из поясных кобур оба своих пистоля. «Отпустили, чтобы тут втихаря порешить? Или решили снова в крепость упечь? Живым не дамся!» – мелькнули в голове отчаянные мысли.

— Ваше превосходительство, Алексей Петрович! – раздался возглас опередившего всех всадника.

— Тьфу ты! – сплюнул Егоров, опуская пистоль. – Воронцов, чтоб тебя! Я ведь чуть было не выстрелил!

— Ваше превосходительство! Алексей Петрович! Господин генерал! – Спрыгнув с коней, егеря-офицеры горланившей толпой окружили повозку.

— Сми-ирно! – рявкнул пробившийся Гусев. – Ваше превосходительство, представляемся по случаю убытия вас к месту проведения отпуска! С нетерпением будем ожидать вашего возвращения!

— Серё-ёга! – воскликнул Егоров, обнимая друга. – Как вы узнали-то, обормоты? Меня вот только вчера к ночи уже выпустили.

— Так мы же особые егеря, господин генерал! – Тот расплылся в улыбке. – Сами же нас дозорной службе и скрытому наблюдению учили. Неужто запамятовали?

— С вами запамятуешь, – проворчал Алексей, оглядывая знакомые лица. Скобелев, младший Милорадович, Дементьев, Осокин… – десять лучших его офицеров.

— И Славка, и Павлович, да все бы хотели здесь быть, – заявил Гусев. – Весь полк без гатчинских, но сами понимаете, никак его из города не выведешь. Баратынский камнем пудовым на шее висит. Мы уже и так исхитрились с ребятами, дескать, кони совсем застоялись, нужна выездка.

— Братцы, как же я рад вас видеть, – осипшим от волнения голосом произнёс Егоров. – Давайте с дороги отъедем, что ли? Ни к чему, если лишние глаза вас возле меня увидят…

— …А потом Рачинского представили, – рассказывал, стоя на небольшой полянке в окружении егерей, Гусев. – Так-то он глубоко в жизнь полка не вникает, ну и не вмешивается соответственно, всё больше во дворце подле государя обретается, а вот Баратынский все мозги всем проклевал, всё не по-его, не по гатчинским уставам.