Нелюбушка - Даниэль Брэйн Страница 56

– Он даже говорить не стал, барышня. Ассигнации положил и приказал купчую подписать. А барин, который с ним приехали, тоже подписались.

Это же хорошо, это прекрасно, замечательно, лучше просто не может быть – но я этого Насте не сказала, повернулась к ней и, улыбнувшись, отдала-таки кружку. Настя теперь в безопасности, никто не будет ее бить, а еще, что немаловажно, она умница, она грамотная, и тот же Мартын будет рад такой помощнице. Я вот, возможно, заполучила конкурентку, но не в моем бедственном положении роптать. Работница из меня никакая, я опять чуть не потеряла ребенка, а срок у меня уже большой.

– Вам через четыре месяца рожать, барышня, – словно услышав мои мысли, грустно подтвердила Настя.

– Доктор сказал?

Она помотала головой, повернулась ко мне безжизненной стороной лица, и мне показалось, что этим глазом она не видит. Я притворилась, что хочу подняться, Настя не пошевелилась, чтобы меня удержать.

Когда Агапка вела меня сюда, я заикнулась про доктора, и она ответила что-то вроде «не знаешь, кто помог, так незачемтебе и знать». Но что была то за тайна, которую нужно было с таким тщанием от меня оберегать?

– Настя? – требовательно окликнула я. – Настя, что это было? Фиолетовое сияние? Что с моим ребенком?

Свет в крестьянской избе был тускл и сер. А когда за окном темнело, из всех углов тянулся полумрак, порождая причудливых монстров. Настя подняла голову, легли на изувеченные черты странные тени, и я забыла, как дышать, узнав чудовище.

Оно припадало ко мне и вытаскивало из тьмы.

– Это сделала ты? – Настя не отзывалась, и я настойчиво повторила: – Настя, ты спасла моего ребенка оба раза? Отвечай!

Я ей больше никто, не барышня, так, особа, на которую указала пальчиком с дорогим перстнем ее новая госпожа – «лечи». Настя имеет полное право мне не ответить и вообще не ставить меня ни в грош.

– Настя! Что со мной было? Что с моей беременностью?

Настя томительно молчала, опустив взор, и я едва справлялась с приступом ярости, убеждая себя – бесполезно орать на нее и истерить, я накручу себя, она мне не ответит. На вопрос «что со мной» – не ответит, она не может этого знать, даже если каким-то чудом сумела помочь. Я догадываюсь, что существует десяток причин, что пошло с моей беременностью не так, и если в прошлый раз, и в этот, и в какой другой Настя справится, то однажды я останусь без ее помощи, и беременность прервется.

Срок такой, что я в следующий раз умру.

– Вам, барышня, по первости бы скинуть, – наконец разлепила губы Настя и посмотрела на меня – в глазах стояли слезы. – Было такое, барышня?

Я дернула плечом. Возможно, было. Анна могла оказаться свидетелем, но я еще не выжила из ума, чтобы напоминать об этом дочери. Настя утерла рукавом немые, беспрестанно льющиеся слезы, подошла ко мне, встала на колени перед моей постелью и положила обе руки на мой выступающий живот. Я не успела возмутиться, как язык от увиденного отказался повиноваться – на кончиках пальцев Насти, разгораясь все сильнее, засияло то самое фиолетовое пламя. Не обжигая, но снова вселяя в меня спокойствие.

Настя прикрыла глаза и улыбнулась. Ко мне она была повернута живой стороной лица, улыбка была сияющей.

– Сердечко бьется, барышня, – проговорила она, не открывая глаз. – Живой младенчик. Живой. Радуется.