Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева Страница 56

— Булка рвался следом,

— а мы с маркизом, вопреки здравому смыслу, все еще умудрялись быть друг другу слишком заметны.

— Вы хоть понимаете, что это безумие? - спросил он сквозь дыхание, когда мы перемахнули через низкую ограду огорода.

— Да. Но вы идете рядом, значит, безумие распределено поровну.

— Это не шутка.

— У меня половина жизни - защитная реакция в юбке, смиритесь.

Он ничего не ответил, только подхватил меня под локоть, когда я едва не навернулась на корне старой яблони.

— Осторожнее.

— Отпустите.

— Нет.

— Я и сама...

— Нет.

— Какой вы деспот.

— А вы сейчас невыносимы сильнее обычного.

— Это потому что я боюсь!

Слова вырвались раньше, чем я успела их проглотить.

Он резко остановился.

Я тоже.

Сад вокруг был темен и сыр.

Дальше, у старых статуй, стелился туман.

След мерцал впереди, уходя к заросшему лабиринту из подстриженных когда-то кустов.

Но на секунду все это перестало существовать.

— Я знаю, - тихо сказал он.

И вот от этого "я знаю" у меня перехватило дыхание сильнее, чем от бега.

— Откуда? - спросила я глупо.

Он смотрел прямо в мое лицо.

— Потому что я тоже.

На мгновение меня качнуло.

Будто земля под ногами стала мягче.

Это была не связка источника.

Не магия.

Просто он.

Настоящий.

Честный.

И от этого еще опаснее.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом все-таки спросила:

— Вы часто признаетесь женщинам, что боитесь?

— Нет.

— А мне почему сказали?

— Потому что вы бы все равно догадались.

— Какая удобная формулировка.

— Другой у меня пока нет.

Мне очень хотелось сказать что-то умное.

Острое.

Защитное.

Но вместо этого я просто кивнула.

И мы побежали дальше.

Лабиринт был мерзким.

Именно так. Не "запущенным", не "старым", а мерзким. Кусты росли вразнобой, влажные ветки цепляли юбки, тропинка то исчезала, то возникала снова. След при этом вел уверенно. И что особенно неприятно, по пути к нему начали примешиваться другие запахи:

— железо,

— сырая шерсть,

— и сладковатый, липкий аромат усыпляющих трав.

— Они несли его, - сказал маркиз, присев у клумбы, где след стал ярче. - И поили чем-то. Сильным.

— Ронкс? - спросила я.

— Или его люди.

Лапсик тихо заскулил и ткнулся носом в землю у старой каменной скамьи.

Я подошла ближе.

На сером камне лежал маленький деревянный солдатик.

Игрушка.

Потертая.

Со сколотой краской на шляпе.

— Это Ноя, - выдохнула я.

Маркиз поднял фигурку и сжал в ладони.

Выражение лица у него стало таким, что я бы сейчас не хотела оказаться на месте любого врага в радиусе десяти миль.

— Он оставил нам знак, - тихо сказал он.

— Значит, он был в сознании.

— Или приходил в себя.

— Или надеялся, что мы поймем.

Он кивнул.

И вот тут я поняла, что больше не выдержу.

— Эдгар.

— Что?

— Если мы не успеем...

Он обернулся так резко, что я тут же пожалела о начале фразы.

— Нет, - отрезал он.

— Я еще не договорила.

— И не надо.

— Но вдруг...

— Нет.

— Вы не можете просто запрещать мне думать о плохом!

— Могу. Потому что сам уже думаю. И этого достаточно за двоих.

Вот после этого у меня в груди что-то болезненно сжалось.

До чего же он... невозможный.

Я шагнула ближе.

Сама не понимая зачем.

То ли ударить.

То ли обнять.

То ли все сразу.

— Вы не обязаны все тащить один, - сказала я тихо.

Он смотрел не моргая.

— А вы не обязаны идти со мной в это.

— Уже иду.