Цветы для ведьмы - Фиона Моран Страница 56

Ян ускорился, переходя на быстрый шаг.

Дышать становилось труднее, воздух казался липким. На его правую щеку сверху упала густая капля. Он быстро стер влагу пальцами и посмотрел на руку: жидкость была темной, почти черной и остро пахла гнилой плесенью. Ян задрал голову вверх — над ним были лишь сплошные ветви, переплетенные друг в друга.

Среди гула в ушах появился новый звук — пение. Оно было не где-то впереди. Оно, казалось, рождалось из самого воздуха, доносилось одновременно отовсюду: из-под снега, с обледенелых веток, из тех самых темных дупел, что походили на гнойные раны в телах деревьев. Сначала это был просто высокий и чистый звук, лишенный всяких слов. Нежная мелодия, что должна была бы успокаивать, но вместо этого заставляла кровь стыть в жилах. Ян замер, вглядываясь, и его рука, уже не в силах сжимать крепко нож, чуть ослабела.

— …спи, дитятко, спи в земле сырой…

…несла тебя, родного, в лес ночной…

…кровь стыла…

руки рыли мох и глину…

…холодом укрыла, закопала быстро…

…спи, дитятко, больше не дыша…

…Велес — это тень, а я — твой светлый день…

…я тебя найду…

и будем мы с тобою…

…вместе навсегда…

Голос был скрипучим.

Ян раздвинул тяжелые от снега еловые лапы и вышел на небольшую прогалину, где росли только кривые осины.

На поваленном стволе спиной к нему сидела женщина в светлой одежде. На секунду он подумал, что это Герда.

Пение оборвалось.

Женщина начала медленно поворачивать голову в его сторону. Это была не Герда. То, что сперва показалось светлой тканью, было гниющей кожей с открытыми язвами, вместо волос на голове висели комки седой пакли, в которых копошились насекомые.

Опухшее, синюшное лицо смотрело на него бельмами, рот был открыт. Существо держало на руках ком из грязной земли и корней, напоминающий запеленутого младенца.

Оно поднялось и скользнуло к нему, не оставляя следов на снегу. Запах сырого мха усилился.

— Нашелся… — звук возник не из ее рта, а прямо в голове Яна. — Наконец-то ты нашелся… Я так долго тебя ждала…

Существо склонило голову. Личинки посыпались на снег.

— Так вырос… а я все пела. Знала, что услышишь…

Грязные пальцы потянулись к его лицу. Из-под ногтей капала черная жидкость.

— Тише… тише, мой мальчик… — голос стал убаюкивающим. — Матушка здесь. Матушка всегда была здесь.

Ледяные пальцы коснулись его щеки. Холод вывел Яна из ступора, и он с силой оттолкнул существо. Оно оказалось легким, отлетело назад и упало в сугроб. Земляной ком выпал из ее рук и рассыпался на куски.

— Я не твой сын.

Раздался пронзительный визг. Существо увидело разрушенный ком.

— Ты… его… убил! — голос в голове перекрыл внешний крик.

Тварь бросилась на него на четвереньках. Ян не успел достать нож; она сбила его с ног — резкий запах гнили ударил в нос. Ее колени вжались в его бока, пальцы потянулись к глазам.

— Спи! — визжал голос в его черепе. — Я сказала, спи, мой мальчик!

Ян, захлебываясь вонью, уперся ладонями в ее плечи, пытаясь оттолкнуть это гниющее лицо от своего. Он чувствовал, как ее ногти впиваются в его виски.

В панике он не думал, собрал всю свою силу и ударил ее коленом в грудь. Раздался глухой треск, будто сломалась охапка сухих веток. Хватка ослабла. Ян отбросил ее в сторону, вскочил на ноги и побежал. Он не стал искать выроненный нож. Просто пробивался сквозь сугробы, ломая ветки, стараясь убежать как можно дальше.