Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 57

Спустя пять или больше попыток пламя наконец разгорается, становясь все больше и больше, когда я подкладываю дрова и сухие ветки. Выложив вокруг костра камни, ставлю на них кастрюлю с водой.

Время от времени поглядываю на Калеба через открытую дверь хижины.

Не заметив никаких изменений, я тяжело вздыхаю, подбираю подол платья и сажусь на землю, принимая удобную позу, чтобы перебрать собранные растения.

Отобрав нужные, очищаю их и опускаю в кипящую воду.

Длительность заваривания очень важна; поскольку некоторые из растений сильно горчат, я внимательно слежу за тем, сколько отвар кипит.

Закончив, осторожно разливаю горячую жидкость, стараясь не обжечься. Наполняю две чашки до краев и поворачиваюсь к домику.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, что Калеб уже проснулся.

Он сидит на краю кровати, не сводя с меня взгляда.

С такого расстояния мне снова кажется, что у него самые светлые глаза, которые я когда-либо видела. Но, приблизившись, понимаю, что это, должно быть, просто игра тускнеющего дневного света.

Его глаза черные. Как и раньше.

Калеб не двигается и пристально следит за каждым моим движением. От его взгляда у меня по коже бегут мурашки, и я невольно задумываюсь, не сделала ли чего плохого.

— Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, натянув на лицо улыбку.

Он не отвечает, а от его прежнего веселья не осталось и следа. Вместо этого я ощущаю лишь нервозное напряжение, от которого мне не по себе.

Одну кружку я ставлю на стол, а другую подношу к нему.

— Это должно помочь, – говорю я, протягивая чай, и немного нервничаю от того, что он продолжает молчать.

И просто наблюдает за мной, словно хищник за жертвой.

Не успеваю я опомниться, как он судорожно сжимает мою руку, заставляя вскрикнуть от удивления. Горячий напиток едва не выплескивается из кружки, и я замираю на месте, распахнув глаза, и изо всех сил стараюсь не облить ни его, ни себя.

— Калеб? Что не так? – неуверенно шепчу я, заглядывая ему в глаза и пытаясь понять, что происходит.

Он не отвечает.

Только резко притягивает меня к себе. Не знаю, что шокирует меня больше: то, что не пролилось ни одной капли чая, или то, что наши лица оказались так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

— Чай, – хрипло произносит он, его голос низкий и резковатый, словно он не говорил целую вечность.

— Да, я приготовила тебе чай, – шепотом подтверждаю я.

Я не понимаю, что с ним происходит. Может быть, это симптом его недуга или же он просто начал бредить. Однако, вглядевшись в его черты, напряженные и словно вибрирующие от едва сдерживаемых эмоций, я больше не вижу ни одного признака болезни. Он не бледен и не потеет. По правде говоря, его кожа выглядит золотистой и здоровой, а на щеках появился естественный румянец, который делает его еще более привлекательным.

— Чай, – повторяет Калеб тем же непреклонным тоном, и его ноздри раздуваются. – Ты готовила его для кого-то другого?

— Что? – переспрашиваю я, застигнутая врасплох. – Разумеется, я готовила его для тебя, – тут же отвечаю я.

Он прищуривается и поджимает пухлые губы, словно с трудом сдерживает себя.

— Чай. – В его голосе слышится раздражение. – Ты когда-нибудь готовила его для другого мужчины? – спрашивает Калеб, крепче сжимая меня и притягивая ближе.