Нежили-небыли - Татьяна Мастрюкова Страница 57

Только много-много позже я узнала, что в спиритическом сообществе с начала его возникновения латинским словом rapport обозначалось соотношение медиума с духом, или колдуна и жертвы, или сомнамбулы и гипнотизера, и этот факт, это знание, которым мы с подружкой, разумеется, не обладали, теперь совершенно с другой, совсем уж неприятной стороны освещает наши детские шалости.

Как это обычно бывает, общение с разговорчивым духом постепенно превращалось из простого одноразового развлечения в манию, так что мы с подружкой постоянно таскали с собой карандаши и при каждом удобном случае садились вопрошать духа о всякой бытовой ерунде, не особенно-то нуждающейся в подтверждении или опровержении таким экзотическим способом.

Веселенькое, развлекательное общение становилось все неприятнее и неприятнее, хотя изначально маскировалось под сравнительно невинные шуточки-прибауточки, совсем как у дяди Гриши, хотя я себе в этом не признавалась.

Дух начал ни с того ни с сего хамить, грубить. Вполне вероятно, что мы его просто-напросто достали, но ведь он мог не приходить, не отзываться, в конце концов.

Сначала дух обозвал нас тупорылыми дурищами. Это было неожиданно, вообще на ровном месте, и мы недоуменно переглянулись, даже не поняв: обижаться нам или нет. Ни одна из нас ни за что не стала бы так обзывать другую, даже в шутку.

— Черная касса – ключ у меня, кто обзывается – сам на себя, – попыталась отшутиться подружка присказкой, тоже, кстати, дяди-Гришиной, которую она услышала от меня.

Карандаши с бешеной скоростью телеграфировали:

«А ты что хочешь: за печкой заблудиться или в стакане утопиться? Или на леске удавиться?»

— А ты что хочешь?.. – начала было я, тоже собираясь отделаться шуточкой.

Но дух перебил, если можно так сказать про всего лишь движение карандашей:

«Раппортую. Хочу вас с лестницы сбросить, кости переломать. Я тебе задам, сикильдявка!»

Нам с подружкой это совсем уж не понравилось, потому что такие угрозы были совершенно невеселые и несмешные. Мы могли бы в любой момент сами прервать это странное общение, всего лишь разжав пальцы, но вместо этого продолжали проговаривать вслух алфавит и следить за карандашами.

— Ничего ты нам не сделаешь! Тебя вообще нет! – выпалила подружка.

Карандаши не двинулись.

Мы молча смотрели друг на друга, растерянные и немного испуганные. Казалось, что игра закончена, и от этого лично я испытала некоторое облегчение. Похоже, подружка была того же мнения, и только мы перевели дух и начали улыбаться, как карандаши снова дернулись.

— А. Б. В. Г. Д. Е. Ё. Ж. З. И. Й. К. Л. М. Н. О. П, – хором привычно перечисляли мы, но теперь уже без всякого энтузиазма.

— Р… – Карандаши соорудили треугольник.

— А… – Карандаши снова дернулись.

Мы уже поняли первое слово…

«Раппортую. Совсем близко есть. Скоро приду, паскудницы».

Тут наконец-то мы отшвырнули карандаши, а потом вообще поломали их, даже молотком раздробили в щепки, и по дороге домой я бросила обломки в мусорный контейнер. И никому ничего не рассказывали, даже не из-за боязни, что нас засмеют. Все это было слишком правдоподобно, так что обсуждать произошедшее даже друг с другом совершенно не хотелось, словно таким образом мы могли снова вызвать этого духа. Так до сих пор и неизвестно, что это было.