Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 57

— О, ты… ты уже готов. Прямо… сейчас.

— Я бы хотел почувствовать твой рот на себе, – заявляет он.

Ее взгляд мгновенно возвращается к его лицу, и розовые щечки мгновенно белеют.

— Мой? Мой рот?

— Да, прелесть.

Она понижает голос и тревожно бормочет:

— Стоит ли? Это… это было бы исследованием, полагаю. Но… но, эээээ…

Побоявшись, что этот звук будет звучать в моих ушах вечно, я поддаюсь своему побуждению встать между ними. Повернувшись к Эдвине, говорю:

— Если ты думаешь, что это хороший способ заработать очко в нашем пари, подумай еще раз. Наши условия требуют обмена близостью за закрытыми дверями наших спален. В северном крыле нет закрытых дверей, Вини, а наши спальни – в общежитии.

Облегчение на ее лице очевидно. Она наклоняется в сторону, чтобы обратиться к сатиру:

— Мне придется отказаться, но я очень ценю твое предложение.

Он снова отвечает ей джентльменским кивком, а затем удаляется, чтобы сделать предложение следующей кандидатке.

— Ему стоит быть осторожнее, – говорит она тихим голосом. – Этой штукой можно и глаз выколоть.

Она почти моментально оправляется от взаимодействия с сатиром и переходит к восхищению эротической инсталляцией в следующей нише, где пара делит большое кресло с высокой спинкой.

Эдвина издает возбужденный вздох, дергая меня за рукав.

— О, посмотри, с какой нежностью он уделяет внимание соскам своей возлюбленной! Разве это не восхитительно? Что бы я отдала, чтобы иметь сейчас перо и блокнот!

Женщина в нише открывает глаза и хмурится, видя, как близко подобралась Эдвина в своем визуальном исследовании.

Я оттягиваю ее назад, слегка коснувшись плеча.

— Знаешь, этот клуб, может, и процветает на вуайеризме, но твое внимание уже граничит с вторжением.

Она наконец замечает недовольный взгляд женщины и складывает руки в извиняющем жесте. Однако ее взгляд лишь становится интенсивнее, когда пара возвращается к любовным утехам. Голос Эдвины понижается до шепота, слова замедлены и полны томления.

— Он провел своим бархатным языком по затвердевшему розовому бугорку ее соска…

— Не комментируй, – выдыхаю я сквозь зубы. – Черт возьми, ты ставишь в неловкое положение…

— Уильям, это ты? – Женский голос заставляет мой позвоночник задеревенеть.

— Проклятье.

Мередит – последняя, кого я хочу видеть. Подгоняемый паникой, я беру Эдвину за руку и тяну ее через всю комнату к коридору на другом конце. Тот полнится комнатами без дверей, из которых доносятся еще более громкие стоны, шлепки плоти и сдавленные возбужденные вздохи. Я быстро тащу Эдвину на другую сторону, где нас встречает благословенно прохладный бриз. Здесь освещение еще тусклее, а дверные проемы завешены прозрачными занавесями.

Мы врываемся в один из проемов на круглый балкон, но его балюстрада уже занята. Оголенная дриада с зелеными лиственными волосами восседает на перилах, запрокинув голову, балансируя в шатком равновесии, в то время как ее возлюбленный – судя по зеленой чешуйчатой коже, ящер-фейри – пирует между ее раздвинутых ног.

— Ууух! – восклицает Эдвина, заставляя пару вздрогнуть. Дриада почти теряет равновесие на перилах, прежде чем вновь обрести его. – Это так опасно, но так сексуально!

Я утаскиваю ее прочь как можно быстрее. К счастью, следующий балкон пуст. Дыша медленно и глубоко, я набираю полные легкие успокаивающего воздуха. Подойдя к балюстраде, упираюсь предплечьями в перила и опускаю голову, пытаясь восстановить самообладание. Сейчас я настолько далек от образа Уильяма-Поэта, что это смешно.