Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс Страница 58

— Тебе доктор запретил вставать.

Я почувствовала прилив жара к щекам, но тут же подавила его. Он был прав. Мое колено пульсировало, и я могла ощущать, как каждый нерв в ноге кричит от напряжения.

— Да, я знаю, - ответила я, кивнув. Мой голос был хриплым от эмоций и сырости. - Но я не могла оставить его одного. Ему страшно.

Себастьян перевел взгляд на Громобоя, висящего в подвесах. В его глазах мелькнула тень сожаления, но он быстро взял себя в руки. Он обошел меня, приближаясь к коню, осторожно погладил его по шее. Громобой тихонько фыркнул, словно признавая его прикосновение.

— И сколько, ты думаешь, понадобится времени, чтобы… - он запнулся, подыскивая слова, - чтобы он смог выжить? И что для этого нужно будет?

В этот момент я почувствовала себя на своей территории, на территории, которую знала лучше, чем конюхи и местные ковбои.

Боль в колене отошла на второй план, уступив место собранности. В моем сознании мгновенно всплыли все знания, полученные когда-то, все часы, проведенные за книгами и в конюшнях.

— Переломы передних ног у лошадей это лучше, чем задних, если можно так сказать. На задние нагрузка больше. - Я опёрлась на стену. - Но и на передней ноге заживить перелом очень сложно. Лошади очень хрупкие. Первое мы сделали - это иммобилизация. Ему нельзя опираться на ногу вообще. Вот почему эти подвесы так важны. Но их нельзя использовать слишком долго. Тело лошади не приспособлено к длительному пребыванию в таком положении. Могут начаться пролежни, проблемы с кровообращением в других конечностях.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Если всё пойдет хорошо, то первые признаки срастания кости можно будет увидеть через пару недель. Но полное заживление, чтобы он мог наступать на ногу, а тем более бегать… это месяцы. Не меньше трех, а то и все шесть. Иногда до года, если повреждены суставы или связки. Самое страшное - это осложнения. Инфекция в ране может привести к сепсису, который убивает животное очень быстро. Завтра утром придётся снять шины и осмотреть ногу ещё раз.

Себастьян слушал внимательно, не перебивая, его взгляд был прикован к моим губам.

— Что можно сделать? - спросил он тихо.

— Многое. - Я кивнула. - Первое - чистота. Рану нужно постоянно обрабатывать, не давать ей загрязняться. На первый взгляд перелом у Громобоя закрытый, но я хочу всё же убедиться. Вдруг я что-то пропустила - ссадину, царапины. Я сама должна это сделать. - В моем голосе прозвучала непреклонная решимость. - Второе - это поддержка изнутри. Ему нужны питательные вещества для роста костей. Но есть и кое-что еще.

Я потерла лоб, вспоминая старинные рецепты, которые иногда использовались в моём первом цирке, когда не было денег на дорогого ветеринара.

— Ты знаешь, есть травы. Живокост, или окопник, как его еще называют, - это просто чудо для сломанных костей. Можно делать припарки из его корней и прикладывать к месту перелома. Он стимулирует регенерацию костной ткани. Или арника - для снятия боли и отека, если ее настойку накладывать компрессами. Только я не знаю, растут ли они здесь. Нужно узнавать…

Я подошла к Громобою и осторожно провела рукой по его блестящему крупу, чувствуя тепло его мощного тела.

— И, конечно, терпение. И постоянный уход. Ему нужно будет менять повязки, следить за температурой, проверять дыхание. А еще… ему нужна наша вера. Лошади чувствуют всё. Он должен знать, что мы не сдадимся. Что мы сделаем всё возможное, чтобы он снова смог бегать по полям.