Посол - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 58

— Говорят, у Распутиных был компромат на половину влиятельнейших людей Российской империи. Если Григорий отдаст его императору, то, возможно, и сторгуется.

— Ну, вы как хотите, а я комплимент Всеволоду Алексеевичу от своего имени все-таки отправлю. Мне не сложно, а в дальнейшем может и пригодиться.

— И то верно.

— Дело говорите, да.

Императорский Московский Университет

Александр Мирный

— Алекс, у меня для тебя есть небольшой презент.

Иван заявился спустя три дня после моего визита к Распутину.

Я в этот момент сидел в общаге в своей комнате и превозмогал очередную сонную литературу по юриспруденции. И время от времени задавался вопросом, как я вообще опять оказался за партой. Иван же, отсутствовавший большую часть времени эти дни, явился с рожей такой довольной, что хотелось скормить ему лимон.

— А? – переспросил я, поднимая голову от параграфа про нечто, не отложившееся в моей голове.

— Собирайся, заводи свою ласточку, поехали, съездим в одно местечко, – скомандовал цесаревич.

— Если твой презент ходит на высоких шпильках и имеет почасовую оплату, то я сегодня не готов, – честно признался я, широко зевнув.

Иван в ответ закатил глаза:

— Ты иногда говоришь как старый дед. Погнали, там нет девиц, зато есть то, что тебе точно надо, – продолжил он увещевания.

Пришлось вздохнуть и подняться на ноги. Все равно я был не способен сегодня грызть гранит науки.

— Пиджак нужен? – уточнил я.

При этом рассматривая гардероб, заметно пополнившийся не без участия Василисы.

— Форма одежды – неформальная! – все с тем же довольным настроем заявил Иван.

— Ла-а-адно… – протянул я, натягивая рубашку, джинсы и свитер.

Распихав ключи и документы по карманам куртки, я вышел вслед за цесаревичем из общаги. Тот едва ли не пританцовывал на ходу.

— Далеко ехать-то? – уточнил я.

— Да не, – отмахнулся наследник престола, – немного на юг по Большой Донской и налево на Черемушки.

Мы сели в мой уже порядком заскучавший за эти дни «Руссо-Балт», и машина рванула с места.

— Отлично водишь, где ты так успел научиться? – спросил Иван, подбирая музыку в моей магнитоле.

— Врожденная способность, – усмехнулся я в ответ, плавно ведя машину сквозь плотный вечерний поток. – Как там Григорий Васильевич?

— О… – протянул Иван, развалившись в пассажирском кресле. – Поет фальцетом, оправдывается изо всех сил. Но без шансов. За такие выходки даже в просвещенных Европах монархи сносят башку без сантиментов. А Он, – Иван указал пальцем в потолок, имея в виду отца-императора, – вообще кротостью характера не отличается. Семейная особенность, знаешь ли, монарший гнев.

— Что-то я тебя ни разу гневающимся не видел, – заметил я, не отрываясь от дороги.

— Я стараюсь работать над собой, – хмыкнул цесаревич. – Да и мои проблемы на фоне имперских – чепуха. Детский сад. Уровень для начинающих, можно двумя, максимум тремя звонками порешать. А когда у тебя в управлении огромная неоднородная территория, только демонстрация силы и монополия на насилие могут удержать разных там Распутиных от откровенной дичи.

— Тоже верно, – согласился я.

— Так, тут налево, – оживился Иван на одном из перекрестков.

Спохватился парень, надо сказать, поздновато. Мне пришлось подрезать все шесть полос, чтобы встать под стрелку.

— Хреновый из тебя навигатор, – пробурчал я, показывая конфигурацию из трех пальцев особенно активно бибикающей тачке с какой-то отделанной бабцой за рулем.