Говорящие кости - Кен Лю Страница 587

— Но он же сын принца Тиму, ваша плоть и кровь, – продолжила Раги, как будто ничего не слышала. – Ну просто вылитый Тото-тика в детстве. Мне помнится…

Джиа дрогнула было на краткий миг, но сразу же взяла себя в руки:

— Что проку, если я его увижу? Я понятия не имею, чем болеет это дитя. Льуку страдают от посланного богами мора – никакие смертные руки не в силах его отвратить.

Раги заколебалась.

Императрица видела, что молодая женщина, которую она воспитала как родную дочь и которая никогда прежде не испытывала по отношению к ней сомнений, борется с этим новым для себя чувством.

Лучик радости согрел сердце Джиа, словно капли весеннего дождя напитали иссохшие корни.

«Я правильно поступила, отослав ее в свое время прочь. И хорошо, что я не заставила ее разделить судьбу „плавников дирана“. Раги свободна от меня. Она может и должна сомневаться во мне, но, подобно льуку, никогда не должна получить подтверждения, будто это я ответственна за жажду тольусы».

Раги попыталась было заговорить, но Джиа вскинула руку.

— Я устала, – объявила она, не покривив при этом душой. – И хочу побыть одна.

Госпожа Раги низко поклонилась, после чего ушла.

Джиа выждала, когда шелковые лепестки перестанут вращаться, подтверждая, что ведущий к ее опочивальне длинный извилистый коридор пуст. Лишь тогда она позволила своему лицу исказиться, а спине сгорбиться, в один миг состарившись на десять лет.

Джиа молча смотрела на табличку с именем Тиму в углу. Она крепко сжала веки, но все ее усилия оказались тщетными: крупные жгучие слезы катились из-под ресниц.

«Нами бессознательно управляют образы наших личных страхов, жалость, пробуждаемая сочувствием. Даже перекошенное лицо Скелета-Хохотуна до сих пор преследует меня во снах.

Но я должна думать о другом – о страданиях тысяч и миллионов подданных Дара. Разве можно забывать о стариках, которым льуку размозжили черепа, о родителях, которых принудили поедать плоть своих детей, о женах, которых заставили кастрировать собственных мужей? Безымянные и безликие души не обрели покоя под землей, их смерть по-прежнему остается неотмщенной.

Я должна отвратить свое лицо от моего внука, чтобы не поддаться слабости кровной связи, не предать память всех остальных жертв».

Эта ночь выдалась неимоверно холодной и темной. Внезапно поваливший снег застил луну и звезды. Вода в колодцах и цистернах замерзла. Стражники, которым полагалось обходить стены, жались в своих коморках в дозорных башнях, пытаясь согреться дешевой водкой из сорго, обжигающей горло…

Эта ночь выдалась на редкость хлопотной. Все в столице готовились к коронации принцессы Фары, по улицам шли тяжело нагруженные товарами караваны, рабочие убирали снег в местах предстоящих пиршеств, представлений, огненных потех, процессий…

Эта ночь выдалась невероятно утомительной. После еще одного дня напряженных переговоров с Гори Рути и беспокойства за ухудшающееся состояние брата Дьана уснула, как только голова ее коснулась подушки. Гозтан и другие таны тоже пошли спать, и даже наро, надзирающие за связанным Тодьу, задремали…

Трудно судить, стали ли последующие события результатом божественного вмешательства, простым совпадением или же непредсказуемым капризом, свойственным природе вселенной.

Определенно известно было лишь одно: когда пожар в гостевых апартаментах обнаружили, тушить его было уже поздно.