Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер Страница 59

На её месте стояла женщина.

Живая.

Высокая. Тёмноволосая. В длинном тяжёлом платье цвета ночного золота. Лицо — почти то же, что у меня, только старше, строже и красивее той страшной красотой, которая рождается не от мягкости, а от привычки носить власть как собственную кость.

Она смотрела прямо на меня.

Без удивления.

Как будто и вправду ждала.

— Ты пришла позже, чем я надеялась, — сказала она.

Тот же голос.

Из сна.

Из огня.

Из всех тех обрывков памяти, что преследовали меня с первого дня.

— Кто вы? — спросила я, хотя уже знала.

— Ты знаешь.

Я медленно вдохнула.

— Иара Эллар.

Она слегка склонила голову.

— И нет.

— Что значит «и нет»?

— Я — не она полностью. И не просто её след. Я — узел памяти, оставленный для той крови, которая дойдёт до камеры после раскола.

Мне захотелось нервно рассмеяться.

— Разумеется. Ещё одна загадка.

На этот раз её губы действительно дрогнули.

— Ты похожа на неё меньше, чем я ожидала.

— Спасибо?

— Это не упрёк.

Она обошла один из каменных лож так легко, словно не касалась пола.

— Если ты видишь меня, значит, первое признание прошло. Архив крови открылся.

— И что теперь?

— Теперь ты слушаешь.

— А у меня есть выбор?

— Всегда.

Я вздёрнулаподбородок.

— Все вокруг любят говорить это слово, когда выбора почти нет.

— Это потому, что люди путают отсутствие хороших вариантов с отсутствием выбора вообще.

Я замолчала. Потому что спорить было бессмысленно. Особенно сейчас, когда я не знала, сколько времени проходит снаружи.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда объясните мне, что происходит. Нормально. Без храмовых намёков, без охотничьих полуправд, без «кровь знает лучше». Я устала.

На этот раз она не стала уходить в аллегории.

— Пепельные врата были созданы не для того, чтобы запереть силу. Они были созданы, чтобы отделить две её части.

— Какие?

— Живую и пожирающую.

Я нахмурилась.

— Это очень плохое объяснение.

— Тогда слушай внимательно.

Она подняла руку, и воздух перед нами дрогнул. Я увидела картину — не полностью, скорее движущиеся фрагменты. Город. Башни. Огонь. Людей. И свет, вырывающийся из-под земли так, будто сама земля лопнула.

— Когда древняя кровь достигла пика, она перестала быть только человеческой силой, — сказала Иара. — Часть рода начала слышать не только мир, но и то, что под ним. Не магию в обычном смысле. Голод. Способность брать без меры. И называть это правом.

Я всмотрелась в картину.

— Это была война?

— Сначала — нет. Сначала это казалось даром.

— А потом?

— Потом те, кто слышал глубже, начали умирать или сходить с ума. Другие решили, что смогут использовать это без цены. Тогда и случился раскол. Род разделился. Одна часть захотела закрыть источник навсегда. Другая — открыть и взять полностью.

— И врата…

— Стали перегородкой.

Картина изменилась. Я увидела каменный круг, похожий на тот, что был на берегу озера, потом храм, потом кровь на ладонях и две печати — красную и золотую.

— Первая печать, — продолжала Иара, — удерживает силу снаружи. Вторая — не даёт ей найти дорогу внутрь крови без согласия носителя.

— Согласия?

— Да.

Я уставилась на неё.

— Тогда почему все уверены, что меня можно просто использовать как ключ?

— Потому что большинство не понимает, как устроены врата. Или понимает, но надеется обойти правило.