Ева особого назначения - Майя Грин Страница 59

Затем пришёл приказ об «оптимизации расходов». Со склада изъяли половину тренировочных артефактов и три четверти боеприпасов для стрельб. Стеллажи зияли пустотой. Бумага, подписанная Шпаком, гласила, что ресурсы направляются «в пользу приоритетных подразделений». Мы явно к таковым не относились.

Но самым болезненным ударом стал отзыв курсантов. Через три дня пришла директива: откомандировать в тридцать второе пограничное училище сроком на месяц Петрова, Новикова и ещё пятерых лучших бойцов взвода. Тех, кто стал его костяком.

Я стояла на плацу утром и смотрела, как мои мальчишки грузятся в армейский грузовик. Даже Петров не шутил. Он пытался изобразить улыбку, но получалось жалко. Новиков молча смотрел на меня — мы оба понимали, что это надолго. Их могут не вернуть.

— Не скучайте там по нам, товарищ сержант! — крикнул Петров из кузова.

— Только по вашим глупым рожам, Петров, — бросила я в ответ, заставляя голос звучать ровно, хотя внутри всё сжималось. — И чтоб к возвращению все приемы были в памяти. До автоматизма. Уяснил?

— Так точно! — донесся его голос, и грузовик тронулся.

Они уехали. Академия опустела. Не физически — остальные курсанты были на месте, но взвод потерял свой стержень. Ребята ходили понурые, занятия шли вяло. Мы с Лексом из последних сил старались держать марку, но и сами были на пределе. Каждый день приносил новую бумажку, новое абсурдное ограничение.

Шпак не нарушал букву устава — он использовал её как дубину. И мы были бессильны. Любая наша жалоба ушла бы вверх через него же. Мы могли только наблюдать, как всё, что мы построили, медленно рушится.

* * *

Тер Алексей Батин.

Я видел, как вся эта ситуация с каждой минутой всё больше давит на Еву. Она почти не спала, проводя ночи за составлением бесконечных ответов на запросы. Её лицо осунулось, под глазами залегли тени.

Я пытался помочь, взяв на себя часть бумажной работы, но мои познания в армейской бюрократии были поверхностными. Здесь нужен был другой навык. Не тактический гений, а умение лавировать в подводных течениях.

Как-то вечером, разбирая очередную стопку, я наткнулся на «Предписание об устранении недостатков, выявленных в ходе проверки соответствия экипировки личного состава климатогеографическим особенностям района дислокации». Мозги сломать можно! Открыв, я прочёл, что речь идёт о «недопустимой высоте каблука на армейских берцах».

Так дальше продолжаться не могло. Я отложил бумагу и посмотрел на Еву. Она сидела за своим столом, уткнувшись в экран планшета. В тусклом свете лампы я видел, как от усталости дрожат её ресницы. Она была похожа на загнанного зверя.

— Ева, — тихо сказал я.

Она медленно подняла на меня взгляд. В её глазах была пустота.

— Я знаю, это риск — привлекать внимание извне, но больше не вижу другого выхода. Мы тонем. Позволь обратиться за помощью к друзьям.

Она несколько секунд молча смотрела на меня. Потом взгляд прояснился, в нём мелькнула тень надежды. Она коротко кивнула.

— Делай, что должен.

Я позвонил Роме.

— Привет, дружище. У нас проблема. Ева отказалась от повышения у Шпака. Он мстит. Давит через бюрократию, душит проверками, изъял снаряжение, отозвал лучших курсантов. Он пытается уничтожить всё, что мы здесь построили.

На той стороне повисла пауза.