Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 59

— Во, — сказала тётя Зина.— Золотые руки.

Радио заиграло музыкальную отбивку.Новый выпуск. Диктор — женский голос, спокойный, утренний:

«В Басманном районе столицы продолжаются работы по устранению аварии на АТС-241,произошедшей около полуночи.Без телефонной связи остаются около двенадцати процентов абонентов района.Восстановление связи ожидается в течение дня.МГТС просит жителей, которым необходима экстренная связь, обращаться в районныеадминистрации…»

Тётя Зина сложила руки на животе.

— Слышал? Двенадцать процентов без связи.Это в Басманном где-то.У тебя там знакомые есть?

— Нет.

Голос ровный. Кружка в руке тёплая.

— Вот ведь люди теперь.— Зина покачала головой, поправила платок.— Скорую вызвать не могут.Без телефона-то.У моей сестры Клавы в девяносто третьем так было, когда у них на Каширкетелефон отключили за неуплату.Свёкр, Фёдор Палыч, умер — пока к соседям бегала, пока «скорую» вызвала, пока доехали…Врач сказал: если бы на двадцать минут раньше.Двадцать минут. — Она перекрестилась на настенный календарь с Кремлём, широко, привычно.— Хорошо, у нас тут ещё работает.Тьфу-тьфу.

Двадцать минут. Антон слушал и не слушал.Руки держали кружку.Рот пил кофе.Ноги стояли на линолеуме вахтёрской, который был выложен ромбами — жёлтым икоричневым, — и ромбы были стёрты в тех местах, где ходили чаще всего.Всё это работало — руки, ноги, рот, ромбы.В голове было другое.

Двенадцать процентов абонентов.Антон считал — привычно, рефлексом, как считал ступеньки и секунды.Район. Пять тысяч абонентов, может, шесть.Двенадцать процентов — шестьсот квартир.Шестьсот. Не абстрактных: каждая с номером, каждая с дверью, каждая с людьми внутри.Восемь пар на одном щите — это не весь район, это кусок.Но одна живая пара из восьми вытянула за собой маршрутизацию соседних стоек, и переброспошёл волной: занято, не туда, молчит, занято.Двенадцать процентов — это не провода.Это волна от проводов.Нормальная авария. Нормальная Москва.Провода рвутся, чинят, снова рвутся.Только эти не рвались — их перерезали.

В углу зрения мигнул синий прямоугольник.Белый текст:

ПОБОЧнЫЙ УЩЕРБ: 12%. ЦЕЛЕВОЙ ЭФФЕКТ: 12%. ПРИОРИТЕТ: нЕИЗМЕнЕн.

Антон моргнул. Прочитал ещё раз.

Побочный ущерб — двенадцать.Целевой эффект — двенадцать.Одно число дважды. Урон штабу и урон всем остальным — одна и та же величина.Поровну.Для калькулятора это означало: операция сработала в ноль.Вход равен выходу. Нейтральный результат.Для Антона это означало: за каждый процент штаба он заплатил одним процентом чужихлюдей, которых не знал и не видел.

Кофе был плохой.Антон всё равно допил.

В углу зрения — короткий всплеск текста:

Камера наблюдения над входом: статус — активна.

Нет тут камер, калькулятор.Ни одной.Типография — подвал девятиэтажки, здесь камеры в последний раз были при ревизиив восемьдесят седьмом, и то плёночные.Антон уже не удивлялся.Снова камера: сначала у Михалыча, теперь над входом.Калькулятор видел Москву девяносто девятого как чужую схему, и в этой схеме камеры быливезде.В реальности камеры были нигде.Закономерность. Один и тот же глюк, раз за разом.

— Я на улицу, тёть Зин.По делам.

Она кивнула, не отрываясь от газеты.Потом подняла голову:

— Ты оденься тепло, Антош.Холодно с утра. И поешь!Булку хочешь?