Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова,Мила Синичкина Страница 59

обществе, обязанностей.

Да вообще все мы заложники чего–то или кого–то!

Но я была такой эгоистичной, что замечала только свои беды.

На столь лиричной ноте мы доходим до университета. Мое сердце непроизвольно ускоряет

свой ритм, я спотыкаюсь, но Адам удерживает меня в вертикальном положении. А потом

он вдруг отпускает мою ладонь, и мир мгновенно окрашивается в черно–белые краски…

47

47

И я на секунду теряюсь, не понимаю, что происходит, и даже успеваю подумать, что не

нужна Адаму в университете, он не хочет никому показывать, что мы вместе, ведь я все

равно никуда не денусь. В институте у него своя жизнь, поклонницы, друзья, и я в эту

жизнь никак не вписываюсь…

«Ну да, метка ведь есть, зачем уделять мне внимание», – успевает подумать моя дурная

голова, почему–то напрочь забывая о том, что только что происходило в отеле.

Отчего–то я так быстро теряю свою уверенность в себе и, что более страшно, в Адаме,

что даже оторопь берет. Не может ведь так быть, я же разумная девушка, что за нотки

депрессивной истерички вдруг пробудились во мне?!

Растерянно хлопаю глазами, пытаясь проанализировать ситуацию. Но что–то упорно тянет

меня в бездну обиды, а еще очень хочется прямо сейчас и прямо здесь закатить

безобразную сцену Адаму. Чтобы, значит, думал в следующий раз, что он делает. А еще

чтобы остальные видели, с кем Милославский пришел.

«Что за чертовщина?! – думаю в панике. – Это не мои мысли и эмоции!»

Все это проскакивает очень быстро в моей голове, буквально за какие–то доли секунды.

В окружающем мире так точно проходит не больше одной секунды, может, двух. И в

следующее мгновение Адам притягивает меня за талию к себе, и мой странный психоз

заканчивается. Я снова нормальная и адекватная, я снова не истерю и смотрю на мир

здраво.

— Что с тобой? – спрашивает Адам.

Конечно, он понял, что что–то не так. Причем понял не так, как Анна, он в прямом

смысле прочувствовал коктейль моих странных эмоций, ведь я пока так и не научилась

закрываться.

— Не знаю, – веду плечом, – нервы, наверное, ничего такого.

Я не хочу заострять внимание на происшествии, рассказывать о непривычной истерии,

внезапно проявившейся во мне. Я уже достаточно случайно обидела Адама вчера, я не

хочу больше. Он поистине чудо, доставшееся мне не иначе, как за примерное поведение

и смирение.

А еще не хочу пробуждать в Милославском тревогу. Он начнет думать, что что–то давит

на нас извне, что–то вмешивается, и мысль про комнату с решетками на окнах станет не

такое плохой.

Но что это все–таки было? Адаптация к связи? Перестройка организма? Или мысль про то,

что эмоции пришли извне, была правильной? Способен ли кто–то в университете навести

эмоции? Есть у нас здесь потомки ведьм?

Чем дальше, тем страшнее, прямо как в сказке.

— Ты уверена, что это просто нервы? – продолжает беспокоиться Адам, он становится

передо мной и осторожно обхватывает мое лицо своими теплыми ладонями. – Ничего

страшного не случится, если мы не пойдем на учебу. Недавно ты была на больничном и

справлялась с заданиями преподавателей лучше остальных! Нам вообще не обязательно

находиться среди людей.

— Нет! Все со мной прекрасно! – излишне громко восклицаю, невольно обращая еще

большее внимания студентов на нашу колоритную троицу. – Наверное, перестройка