Интересы короны - Юлия Арниева Страница 59

На Кинг-стрит мы въехали в начале восьмого. Ещё издали я увидела у дома тёмную карету, без герба и каких-либо опознавательных знаков, запряжённую парой вороных. Она замерла чуть в стороне от входа, выделяясь своей мрачной анонимностью на фоне соседних выездов. Такие экипажи выбирают люди, у которых есть веские основания не привлекать к себе лишнего внимания.

Норт остановил лошадей. Я вышла, и миссис Грант открыла дверь прежде, чем я успела подняться на крыльцо. Лицо её оставалось непроницаемым, но то, как она держала свечу — чуть напряжённее обычного, — говорило о том, что в доме произошло нечто, выходящее за рамки распорядка.

— Миледи, — произнесла она вполголоса. — К вам прибыл мистер Ричард Форд. Я сказала, что вас нет дома, но он ответил, что вы вернётесь с минуты на минуту, и попросил разрешения подождать в гостиной. Я сочла невозможным отказать.

— Правильно сделали, — сказала я. — Подайте чай.

— Уже подала, миледи.

Я сняла накидку, отдала её Джейн и несколько секунд постояла в холле, глядя на закрытую дверь гостиной. Потом поправила волосы, одёрнула платье и вошла, гадая, что именно нужно главному магистрату Боу-стрит от женщины, которую он сам же выпустил из Ньюгейта два дня назад.

Глава 10

— Мистер Форд, — произнесла я, переступая порог гостиной.

Гость стоял у окна, заложив руки за спину и созерцая залитую июньским солнцем Кинг-стрит. При моём появлении он не обернулся, выдержав высокомерную паузу, которая призвана заставить вошедшего почувствовать себя просителем.

Я не стала покорно ждать и когда он, наконец, медленно начал разворачиваться, уже пересекла комнату. Поймав его взгляд в тот самый миг, когда он замер, готовый заговорить, опередила его плавным, почти небрежным жестом, указывая на диван, а сама первой опустилась в глубокое кресло напротив.

— Леди Сандерс, — Форд отвесил безупречный, но холодный поклон. — Простите мой визит без предварительного уведомления и визитной карточки. Но, глядя на вас, я вижу, что вы… не вполне следуете строгому протоколу траура.

Он выразительно скользнул взглядом по моему платью. Вместо положенного вдовьего бомбазина на мне был наряд глубокого лавандового цвета — полутраур, который обычно позволялся лишь спустя месяцы.

— Как вам, и полагаю, всему Лондону известно, мистер Форд, я подала на развод ещё при жизни супруга, — ответила я, прямо встретив его взгляд. — Мой билль в Парламенте уже прошёл второе чтение. Было бы верхом лицемерия с моей стороны облачаться в чёрное и предаваться горю, которое я не испытываю.

— Ваша прямота освежает, миледи. Я наслышан о причинах вашего… решительного шага. Говорят, свидетелем в деле выступал некий доктор Моррис? Кажется, он обрёл прибежище под вашей крышей?

— Доктор Моррис поступил так, как велел ему долг врача, — я едва заметно сжала пальцы на подлокотнике. — Колин, разумеется, пришёл в ярость, и будучи владельцем дома, в котором доктор снимал жильё и практиковал в Рочестере, он немедленно отказал ему в аренде. А новый наследник, мистер Генри Сандерс, не счёл нужным отменять это распоряжение. Я не могла допустить, чтобы достойный человек лишился крова и практики из-за своего милосердия ко мне.

— Весьма благородный порыв, — в голосе Форда послышалась лёгкая, почти неуловимая ирония. — Кстати, о мистере Генри Сандерсе… Вы уже успели составить о нём мнение? В клубах поговаривают, что он проявил удивительную гибкость, уладив все старые распри с лордом Бентли. Свет заинтригован: новый виконт молод, богат и, кажется, совершенно не стремится покинуть Лондон.