Альтернатива - Александр Журавский Страница 59

Между тем со стороны эту странную процессию наблюдали майор Татаринов и лейтенант Маматов, сидевшие в машине ГИБДД. Дежурный коптер при виде процессии внезапно замигал красным огоньком и улетел на крытый вертипорт, вмонтированный в крышу полицейской машины.

Лейтенант первым заметил бегство коптера с дежурства и выдвинул гипотезу подобного малодушного поведения:

— Товарищ майор, чего это дрон сдрейфил? Этих, что ли, испугался? – Он кивнул на процессию.

— Ну-ка, Маматов, установи личности вступивших в контакт с неопознанным нами субъектом.

Увлеченный перспективой идентификации русского Борна через его запеленгованные контакты, лейтенант направил сканер попеременно на каждого из идущих и получил пять звуковых сигналов отказа с одной и той же лаконичной строчкой: «Доступ к информации запрещен».

Обескураженный Маматов, опустив сканер, разочарованно вздохнул:

— Кажется, у меня только что упала самооценка. Доступ запрещен!

— Завышенная самооценка – источник многих разочарований. Занижай самооценку, формируй зону роста, – по-отечески наставил старший по званию. – И, кстати, отрицательный результат в нашем с тобой случае, Маматов, наилучший из возможных, – с философским смирением подвел итог эксперименту майор Татаринов.

— Да, товарищ майор. Если бы не ваша интуиция отпустить этого неопознанного субъекта, попали бы мы, как вы образно сформулировали, в полное переделкино.

— Интуиция, Маматов, никогда не подводит того, кто ко всему готов.

— Мудро, товарищ майор. Стив Джобс?

— Иммануил Кант.

Лейтенант открыл блокнот и со словами: «Надо бы почитать гения» записал фамилию философа.

— Кстати, как и ты, Маматов, Кант по рождению иностранец, но успевший побыть подданным Российской империи.

Лейтенант с нежностью подчеркнул фамилию мыслителя.

* * *

Пока сотрудники дорожно-патрульной службы переживали и рефлексировали, Вепрев с Ратниковым сели в машину и покатили по ночной Москве.

— Я только не понял, Украина в границах какого года? – спросил Ратников.

— В основном в границах Российской Федерации.

— И Киев?

— Как и прежде – мать городов русских.

— Значит, все-таки взяли Киев?

— Сначала спецоперация обеспечила вхождение четырех новых регионов в конституционных границах и с буферными зонами, а затем – спустя некоторое время – украинский народ на референдуме принял решение вернуться в родную гавань.

— А нарика с Банковой судили?

— Сбежал. Британцы помогли.

— Черти. И что, жив?

— Почему жив? Повесился… как Березовский. В Лондоне.

— На передозе?

— На веревке. Британцы на пару часов свою охрану сняли, так личка из бандеровцев его и удавила.

— Вот ведь антисемиты.

— Мрак. Мир Дикого Запада.

— Да чего мы все о политике, – махнул рукой Ратников и впервые улыбнулся. – Как мои-то?

— Дочка твоя, Катюшка, растет умницей и красавицей. Огонь, а не девчонка. На полном обеспечении государства окончила Московский кадетский корпус. Самостоятельно поступила в МГУ.

— МГУ – это хорошо. А почему Вера в кадетский корпус Катюшу отдала?

Лицо Вепрева в этот момент приобрело странное выражение тоски и боли.

— Тяжело ей было без тебя, Кирилл…

— Понимаю, – вздохнул Ратников. – Но я ей дозвониться не могу, номер недоступен. Поменяла, наверное, за эти годы. Может, позвоним, пока домой едем? Или не портить сюрприз?