Дворянин - Роман Злотников Страница 59

— С Кронштадтом… – Данька задумался. Так-то – хорошо. Кронштадт – близко, аппаратура уже отработана… Одна закавыка – Кронштадт расположен на острове. В воду проволоку просто так не бросишь. Наверно… Значит нужно делать кабель. А чем изолировать? Резины вроде как ещё нет. А чистый каучук вода в конце концов растворит или размоет. Или нет? Чёрт – ни хрена ж не помню! Да что там не помню – не знаю и никогда не знал. И как быть? Какие ещё есть варианты – гуттаперча? Смола с тканью? Лак?

— Тут думать надо, эксперименты проводить…

— Какие?

Бывший майор пояснил. Михаил задумался.

— А если получится, насколько дороже выйдет?

— Ну-у… раза в два, наверное. Но тут вопрос даже не в цене. На эксперименты ведь время надо, а ты сказал – дело срочное.

— А на эксперименты тебе сколько времени потребуется?

— Вот этого не знаю. Там вообще не я изобретатель, я только деньгами поучаствовал да пару советов дал. Главный там – Шиллинг. К нему надо ехать…

— Куда знаешь?

— Конечно!

— Тогда… ты здесь сколько ещё оставаться думаешь?

— Да уже думал уходить.

— Тогда – поехали!

Но сразу уехать не удалось, потому как хозяевам дома наконец-то доложили, что к ним прибыло столь высокопоставленное лицо, и они поспешили под его светлые очи. Хозяев было шестеро. Престарелый отец семейства с если только чуть более молодой супругой, оба в мундире и платье времён, как это пока ещё не написал молодой Грибоедов «Очакова и покоренья Крыма» (ну бедные они были, бедные), его сын с женой, ещё один сын помладше, покамест, похоже, холостой, и дочь, в честь «вхождения в возраст» которой, кстати, приём и устраивался… Так что Михаилу пришлось задержаться и выслушать славословия в свой адрес от «благородного отца семейства», после чего облобызать ручки супруге и сделать комплимент дочери хозяина, а также (что многих шокировало), подарить виновнице торжества один танец. Что Даньке понравилось. Потому как он считал подобное отношение к людям, даже столь, по меркам императорской фамилии, бедным и незначительным, своей заслугой. Поскольку из года в год пытался планомерно вбивать в голову младшим великим князьям мысль, что все люди если и не равны – всё-таки подобная мысль для императорского семейства в абсолютистском государстве была слишком уж новаторской и необычной, – то как минимум ценны, и потому относиться к ним следует безо всяких аристократических и сословных предубеждений. Совсем уж избавиться от сословных предрассудков не удалось, но отношение к людям у старших братьев (в первую очередь у Константина) и у младших – Николая и Михаила – отличалось разительно…

Когда они уже сели в карету, Саша Пушкин не выдержал и, наклонившись к Даньке, спросил:

— Даниил, позвольте один вопрос?

— Да, конечно, Александр.

— А почему вы бросили писать стихи?

Бывший майор замер. И что отвечать? Потому что уже выдал всё, что помнил? Ну из того, что можно было напечатать в этом времени и не попасть в скандал, а то и вообще под надзор полиции. Несмотря на всю его связь с Николаем…

— М-м-м… знаете, Александр, я нашёл поэзию в том, чем сейчас занимаюсь.

Пушкин замер, потом медленно кивнул.

— Я вас понял… Знаете, а это удивительная мысль! Я видел выставку в Академии художеств – это действительно невероятно! Величественные леса, реки, скалы, и посреди них идёт проложенная волей людей железная дорога, по которой стремительно несётся созданный разумом людей паровоз… а эти могучие «паровые лопаты», – Пушкин зачарованно замер, уставя взгляд куда-то ввысь. – Всё-таки вы и великий князь Николай – очень мужественные люди. Я бы никогда не согласился войти под столь массивные ковши, нависающие прямо над головой – они же способны при падении размозжить человека в мокрую лепёшку… – И он зябко повёл плечами. После чего снова замер и зашевелил губами – похоже, впал в поэтический транс. А бывший майор повернулся к сидящему рядом Михаилу.