Бракованная адептка драконьего куратора - Алекс Скай Страница 6

Великолепное начало.

Просто мечта.

— Хорошо, — произнёс ректор наконец. — Академия предоставляет Иларии Вейн семь дней испытательного срока. На этот период она не зачисляется в общий поток, не получает права родового места в общежитии и не представляет род Вейн в академических списках.

Лорд Вейн кивнул слишком быстро.

— Род Вейн это подтверждает.

Я посмотрела на него.

— Как удобно, что вы так уверены в правилах, когда они позволяют отойти в сторону.

Он резко повернул голову ко мне.

В зале стало тише.

Вот теперь я точно сказала лишнее.

Но, честно говоря, не пожалела.

Лорд Вейн шагнул к краю ложи.

— Илария, ты забываешься.

Я подняла подбородок.

— Нет. Кажется, впервые начинаю помнить, где стою.

Серый свет метки дрогнул.

Рейнард заметил. Ректор тоже.

Я опустила руку, но было поздно. Что бы ни происходило внутри этой странной метки, она откликалась не только на страх.

Она откликалась на выбор.

Ректор ударил жезлом о камень.

— Решение принято. Кандидат Илария Вейн передаётся под временное наблюдение куратора Рейнарда Ардена. Через семь дней она пройдёт повторное испытание метки и клятвенного контура. В случае провала…

Он сделал паузу.

Слишком красивую паузу.

— …метка будет изъята академическим решением.

Зал замолчал окончательно.

Я не сразу поняла слово “изъята”.

Память Иларии поняла.

И от этого внутри стало темно.

Метка не была украшением. Не была просто пропуском. Она связывала человека с магией, родом, будущим, правом учиться, правом заключать клятвы, правом быть кем-то большим, чем пустое имя. Изъять метку — не значит снять знак с кожи. Это значит вырвать из судьбы саму возможность стать драконом клятвы.

Не смерть.

Хуже для этого мира.

Жизнь без права поднять голову.

Рейнард стоял рядом и молчал.

Ректор смотрел сверху.

Селеста снова улыбалась.

Лорд Вейн уже отворачивался, будто всё главное для него закончилось.

А я стояла в круге, который больше не смеялся. Теперь он ждал, как я сломаюсь.

Я медленно сжала пальцы в кулак, закрывая серую метку ладонью.

Семь дней.

Семь дней в чужом мире, чужом теле, в академии, где меня уже сочли браком, среди драконов, которые мерили людей золотом меток и силой родов.

Семь дней, чтобы понять правила.

Семь дней, чтобы не дать им забрать единственное, что, возможно, принадлежало теперь только мне.

Рейнард Арден наклонился чуть ближе и сказал так тихо, что услышала только я:

— Если хотите выжить в этой академии, Илария Вейн, перестаньте ждать справедливости от тех, кому выгодно ваше падение.

Я посмотрела на него.

— А от вас?

В его серых глазах не появилось ни тепла, ни улыбки.

— От меня ждите проверки.

Он развернулся и пошёл к выходу из круга.

Я сделала шаг следом, и зал снова заговорил — шёпотом, смешками, ставками, чужими выводами. Кто-то уже был уверен, что через неделю меня выведут из Академии. Кто-то спорил, выдержу ли я хотя бы первое занятие. Кто-то называл Рейнарда безумцем за то, что он связался с бракованной меткой.

Пусть.

Если этот мир решил встретить меня смехом, у него было семь дней, чтобы понять: я умею запоминать голоса.

Особенно те, которые смеялись первыми.

Куратор, который не верит в жалость

За пределами круга смех звучал иначе.

Пока я стояла в центре зала, он падал сверху, как камни: громко, открыто, почти празднично. Но стоило мне выйти вслед за Рейнардом Арденом, как смех стал тише, осторожнее, злее. Теперь его прятали за веерами, за кашлем, за нарочитыми разговорами, за шелестом мантии и стуком каблуков по чёрным плитам.