Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 6

Зленовац невольно представил шеренгу пернатых хищников, гордо восседающих над отхожими местами с растопыренными крыльями. Проникся, невольно подобрал собственный живот, который ещё даже и не намечался — да здравствуют пробежки и бассейн! — и подошёл к адмиралу.

— Да вы прямо поэт!

Тот повернулся всем корпусом, засмеялся.

— Поэзия, можно сказать, народная, веками проверенная. Нас в училище точно так же офицер по строевой дрючил. И его дрючили. И того, кто его… Сержант, продолжайте занятия!

Отдав команду, Доневич двинулся к маячившим вдали аккуратным двухэтажным домикам командного состава. Подхватил взвизгнувшую от удовольствия дочь на руки, слегка подбросил и снова поставил на землю.

— Вижу, вы уже познакомились с моей егозой? Я обедать собрался, пойдёмте к нам. Столовая на базе приличная, но дома всегда лучше. Радмила так готовит — язык проглотишь!

Зленовац охотно согласился. Семейный обед позволял составить о новом знакомом более основательное впечатление, да и проголодался тоже…

По дороге контр-адмирал продолжал посвящать гостя в тонкости службы.

— Строевая подготовка — она едина и у нас, и в армии, а дальше везде своё. Вот начнётся у них лётная практика, так каждому придётся испытать себя под парусами. Спросите: зачем, когда парусники уже почти двести лет как ушли в историю? Чтобы ощутили себя в шкуре поднимавшихся в небо до появления паровых машин. Почувствовали каково в ледяной вышине, в тяжёлой зимней одежде ставить паруса и ловить ветер. Пройдя такое и шагая по городу в белой парадной форме…

— Прямым, как орудийный ствол…

— Именно! — Доневич многозначительно поднял палец. — Наш орёл ощущает себя единой семьёй с другими летунами — и с теми, кто служит сейчас, и с прошлыми поколениями. Он понимает, что делает недоступное для прочих парней, и начинает особо уважать себя. Если же человек себя уважает, у него и служба по-другому идёт. Конечно, когда уважение не в ущерб дисциплине, но дисциплина в него вбивается раньше — в том числе и на строевых занятиях. Вот так-то, товарищ Зленовац!

— Горан, — протянул руку столоначальник. — Давайте без чинов.

— Боривой. — Пожатие военачальника было крепким, но не чрезмерным. — Вы сами-то служили?

— Срочную в химических войсках. Тогда я как-то не особо задумывался о столь тонкой психологии. Зато спустя годы понимаю: когда стоял на посту у склада снарядов с горчичным газом и осознавал, какую территорию они могут превратить в отравленную пустыню с гниющими трупами, тоже испытывал своеобразную гордость… — Чиновник вспомнил, куда они идут, и смутился. — Прошу прощения, не самая лучшая тема перед обедом…

— Ерунда! — отмахнулся флотоводец. — Помню, на практике после первого курса у дежурных по кухне овсянка подгорела — так вышло пострашнее вашей отравы!

За разговором незаметно подошли к домикам. Строили их явно по общему проекту, но одни были выкрашены в разные цвета, а стены других расписали настоящими картинами — от взлетающих кораблей до детишек, играющих под деревьями с собачками и котиками. Необычно для военного объекта, зато как глаз радует!

— Замечательно! — искренне восхитился Горан. — Как же вам удалось выбить деньги на такое художество?

— Это мы рисовали! — тут же влезла Лада.

Отец расхохотался.

— Она такая: везде успеет, в любую дырку проползёт! Ну, рассказывай, раз начала.