Академия Даркленд - Анна Одувалова Страница 6

Мирс замечает мой взгляд и поясняет:

— Змея и череп – это символично. Змея обозначат знание, а череп – символ некромантии.

Хмыкаю. Потому что символизм – это, безусловно, хорошо. Но череп и выползающая из него змея… это просто уродливо и пугает, как и сама академия. Какое место, такие и символы.

С потолка свисает огромная старинная люстра. Когда-то вместо лампочек в нее вставлялись свечи. Сейчас свечей нет, но от люстры все равно веет стариной, как и от всего в этом замке.

От толстых каменных стен, от которых тянет холодом. От старинного паркета на полу, который хорошо сохранился, но все равно видно, что сделали его в прошлом столетии. От дубовой лестницы, спиралью идущей под потолок.

Это место лишено красок и жизни, несмотря на то что здесь много народа. Возможно, я предвзята, но меня пугает Даркленд.

Кабинет директора такой же, как и все тут. Серый. Оживляет его только мебель – массивная, дорогая, из дерева, покрытого лаком. Но, похоже, тоже неновая. Длинные книжные шкафы впечатляют: толстые тома стоят ровными рядами. Книги подобраны по цветам и размеру – ни одного яркого корешка. Словно тот, кто наводил порядок, строго следил за тем, чтобы на полку не попало никакое современное издание.

В приемной сидит брюнетка с острым взглядом и носом с горбинкой. Лет двадцать пять. Длинные ногти, слишком откровенный вырез и пухлые бордовые губы. Она выделяется здесь – слишком яркая, слишком современная. Ее красная блузка смотрится вызывающе на фоне черно-серой гаммы академии.

— Лана, мы к мирс лэ Норту. Он ждет нас, – сообщает мирс Аманда.

Лана равнодушно кивает, и мы заходим в просторный кабинет, который расположен в соседнем помещении. Интерьер тут не отличается от интерьера приемной. Та же дорогая антикварная мебель, сдержанные цвета и идеальный порядок, из-за которого создается впечатление, что в этом месте не работают, а только проводят встречи с вновь прибывшими.

— Добро пожаловать в Даркленд, Даниэлла.

Замираю и растерянно хлопаю глазами. Я иначе представляла себе директора. У нас в школе был невысокий и полный мирс лэ Куин. Он носил мешковатые костюмы и постоянно протирал платком потеющую лысину.

Лэ Норт высок и красив. Темно-синий дорогой костюм, золотые запонки, ворот рубашки, открывающий смуглую шею, темно-русые волосы идеально уложены. Ему лет тридцать пять – сорок. Не больше.

Пока разглядываю мужчину, не сразу осознаю, что тишина висит в кабинете достаточно давно.

— Прошу прощения, мирс лэ Норт. – Прокашлявшись, нарушаю затянувшееся молчание. – Добрый день! Не буду врать и говорить дежурную фразу, что рада тут находиться. Не рада.

— Ценю искренность, Даниэлла, – усмехается он, но взгляд при этом остается холодным и пронзительным. Он словно пытается прочитать мои мысли.

Может быть, это и правда так? С заблокированной магией, лишенная защитных артефактов, я не могу этого понять.

— Подпиши, пожалуйста. Тут и тут.

Он протягивает мне лист бумаги и золотую ручку. Если и заглянул ко мне в голову, вида не подает.

— С кем у нас живет Даниэлла? – обращается к нему мирс Аманда, когда я возвращаю подписанные документы. – Мне самой решить этот вопрос? Или у вас есть какие-то пожелания? Одноместных комнат сейчас нет.

— Не стоит беспокойства. Мне только что написала Дебора. Она не против, если новенькую подселят к ней.