Милость богов - Джеймс С. А. Кори Страница 60

— И еще это, – добавила Илси, подбородком указав на кровать, окно, душ и всю комнату. – Как могли, воспроизвели человеческую жизнь.

— Кроме той красной плюхи, что в душе вместо мыла, – неодобрительно напомнил Тоннер. – Тут они промахнулись.

Илси слабо улыбнулась.

— Для каждого своя спаленка. Непохоже, что они собираются изъять у нас мозги.

Он сперва хихикнул, а уж после сообразил, что она не шутит. Да, справедливо. После всего, чего они натерпелись, нельзя исключить, что карриксы добывают сведения хирургическим путем.

Он сел на край кровати и пригладил ладонью еще не высохшие волосы.

— Дома кровать была пошире, но, думаю, и эта сойдет.

Илси замерла, как мышка, оглядела матрас и одеяла и, помедлив, ответила:

— Не думаю. У меня есть своя комната. К тому же в таких обстоятельствах не стоит вести себя… нескромно. Спален вполне достаточно.

— Смешно, – огрызнулся он. – Будь Ньол жив, все решили бы, что они с Синнией поселятся вместе.

— Но он не выжил. Негодный пример.

Тоннер вздохнул – с присвистом, прерывисто.

— До сих пор дуешься на меня за то, что я отправил вас с Алькором за тем дурацким телескопом? С тех пор прошла целая жизнь.

— Прошла. И я не сержусь.

— Тогда в чем дело? Странное время, чтобы заново решать, как мы спим. Я думал, ты мне обрадуешься.

Илси выпустила коленки и вытянула ноги. Она расслаблялась, как охотящийся кот. Словно готовилась к прыжку.

— Все, что случилось, было для меня неприятным и болезненным, – отчетливо, обдумывая каждое слово, выговорила она. – И мне очень нравится, что у меня есть личное пространство. Хочешь сказать, я не имею на него права?

Тоннер чуть не выпалил: «Не имеешь!» Так стоящему над обрывом хочется спрыгнуть вниз – в каждом сидит самоубийца. Он помотал головой.

— Я тоже не в лучшей форме.

Она ладонью погладила его по плечу, словно утешала больного ребенка. Жест вышел немножко покровительственным, но в какой-то мере был ему приятен.

— Жаль, что Ньол погиб, – сказал он.

— С Синнией будет трудно, – кивнула Илси так, словно он говорил как раз об этом. Он все еще размышлял над ее ответом, когда снаружи донесся шум. Щелчок и поскрипывание отворившейся передней двери. У него свело грудь и шею – страх накатил, будто только того и ждал. Все переглянулись и направились к двери. Тоннер прошел по коридорчику к общей комнате, заложив руки за спину, чтобы они не дрожали.

Двое вошедших оказались как нельзя более несхожими между собой. Первый – человек; бренные останки Рикара Доматина. В рванье, висевшем у него на плечах, с трудом узнавался один из его пиджаков. Босой, с отросшей за время перелета бородкой, будто побитой молью. На щеке – большой черный струп, глаза смотрят в пустоту.

Пришелец рядом с ним казался великаном, хотя был меньше тех, кого уже успел повидать Тоннер. Без золотисто-зеленого панциря – выходит, тот был доспехом, или предметом одежды, или знаком половой либо клановой принадлежности. Но строение выглядело таким же, как у тех: задняя часть с четырьмя ногами – широкое плоское брюшко насекомого, вертикальный грудной отдел и голова опираются на две массивные конечности, две верхние лапы, намного меньше задних, – как у богомола. Цвет кожи – между багровым и бежевым. Два очень больших черных глаза придавали ему ребяческий вид. Ниже глаз располагался маленький толстый клюв – посреди складчатого мускулистого участка, которое Тоннер принял за лицо. Пришелец перебирал четырьмя задними ногами, как приплясывающая от возбуждения собака. Две массивные передние лапы упирались в пол, точно гранитные колонны. У Тоннера возникло странное чувство: каррикс составлен из двух различных животных.