Физрук: на своей волне 5 - Валерий Гуров Страница 61

Судя по тому, как дрожал его голос, настроение у Лёни было не просто плохое — оно было отвратительное. И да, орать шёпотом — вполне реальная способность, которой Леонид Яковлевич сейчас пользовался в совершенстве.

Через несколько секунд возбужденный директор и побледневшая Соня наконец подошли к двери кабинета географии. К самой сцене нашего полностью разыгранного спектакля.

Леонид Яковлевич при виде географа, лежащего прямо на полу, остановился как вкопанный. Но больше всего мне бросилось в глаза вовсе не его потрясение. Неа… директор даже не попытался подойти и хоть как-то помочь пожилому преподавателю, которому якобы стало плохо.

— А вы, София Михайловна, не пытались привести его в чувства? — холодно спросил директор, даже не глядя на лежащего географа. — Может, ему там по щекам надо побить или холодной водой на лицо вылить? Как вы обычно это делали раньше с ним?

Он подчеркнул слово «раньше», будто обвинял завуча не только в сегодняшнем происшествии, но и во всех предыдущих грехах Львовича.

— Нет… в чувство Иосиф Львович не приводится, к сожалению, — заверила Соня, сделав такое лицо, будто она уже пробовала все возможные методы реанимации. — Этот случай отличается от тех, что уже были.

Повисла короткая, тревожная пауза. Директор морщился, Соня собиралась с духом. Я из своего укрытия видел, как завуч решается произнести ту самую фразу, о которой мы договаривались заранее.

И она не подвела.

— Представляете, какой ещё кошмар… — начала Соня. — Владимир Петрович…

— Что Владимир Петрович? — резко насторожился директор, повернувшись к ней.

— Он тоже в курсе… — прошептала завуч, изображая страх. — И он уже вызвал скорую для Иосифа Львовича… Я даже представить не могу, какой это будет скандал на всю школу. Ведь если скорая заберёт в больницу настолько пьяного учителя…

В лице директора что-то дрогнуло. Он прикрыл глаза,помолчал.

— Будет, — признал он тяжело, сжал губы и нахмурил лоб настолько сильно, что посередине образовалась глубокая вертикальная складка. — Будет скандал. И громкий.

Он замолчал, переваривая сказанное. Но затем добавил то, что мы и рассчитывали услышать:

— А нам сейчас совершенно не нужно лишнее внимание к школе…

— Ну я ведь сама не хотела никакую скорую вызывать, Леонид Яковлевич… даже мысли такой не допускала, — начала Соня наигранно оправдываться.

Она смотрела на директора снизу вверх.

— Я ведь сама думала, что и на этот раз мы, как обычно, всё решим с Иосифом Львовичем без посторонних свидетелей и какой-либо помощи…

Слова были сказаны нарочито мягко, почти жалобно. Однако я прекрасно видел, что Соня намеренно сгущала краски. Завуч делала всё, чтобы заставить директора не думать, а начать действовать. Причём действовать в рамках того, что нам было надо.

Соня подалась чуть вперёд и продолжила:

— Я ведь прекрасно понимаю, чем это для нас грозит… вы неоднократно меня об этом предупреждали…

Я, кстати, не имел понятия, что между завучем и директором существовали какие-то договорённости по поводу географа и его отношений со спиртным. Но история с пьющим учителем была давней, болезненной и, вероятно, не один раз уже ставила школу на грань скандала.

Директор молчал пару секунд, переваривая услышанное, потом медленно покачал головой:

— Ну конечно… ваш Владимир Петрович даёт… — процедил он сквозь зубы, будто моё имя в эту секунду было для него ругательством. — Мог бы хоть немного башку включить, прежде чем куда-то звонить. А если башка не включается, то мог бы хотя бы посоветоваться со мной… или с вами.