Тартуга. Обратно в Хелл - Максим Антипин Страница 61

— Прости, ради богов, у меня мать нездорова! – Молил один из них.

— Оно и видно. – Сухо констатировал отец, – такого выродка только больная щель уродить и может.

— Прошу, прошу, НЕТ, НЕТ, НЕЕЕЕТ! – Юноша одного возраста с сыном помещика верещал, как недорезанная свинья. Слов не разобрать, один визг. ВИИИИ! Никто даже глазом не повел.

Серый наблюдал, как первых троих членов банды подтащили к месту расплаты. Из отверстия уже вырывался огонь. Накинув на ноги петлю, затянули. Остальной канат перебросили через балку. По шестеро крестьян на одного преступника. Встали с другой стороны, потянули за веревку. Вскоре обреченные качались над пылающим жаром провалом. Пламя обжигало лицо, уши. Приговоренные старались избежать его воздействия. Сгибали торс, вертели головой. Постепенно амплитуда уменьшалась, и раскалённые языки все чаще и чаще лизали плоть жертв. Кричали, стонали. Мучились, раскаиваясь в своих злодеяниях. Волосатые головы, одежда, обратились в убийственный светоч. Как только подвешенные бандиты, перестав качаться, замерли над отверстием, отец скомандовал: – отпускай!

Три тела поглотила печь, прекратив жизненный путь и страдания разом.

— Следующая троица!

Пока новую партию готовили, глава этих земель усадил худощавого предводителя шайки, встав позади, больно сжав нижнюю челюсть. Двумя пальцами другой руки оттянул ему веки.

— Смотри, злодей! Наслаждайся! – Шептал прямо в ухо, – когда переродишься, больше подобными делами промышлять не будешь!

— Пощади, пощадииии! Прошу! – Мычал он, – я не хочу умирать!

— Даже старая рухлядь не желает сей доли! Смотри, утырок!

— Проси, что хочешь! Проси, что хочешь! Пощады!

— Нет. – Отпустив поджигателя, обратился к младшему сыну, – данного персонажа ты кончишь! Вставай рядом с парнями.

Как только очередная троица скрылась в объятьях рукотворного жара, занялись верещащим во всю глотку главарем шайки. Отличие лишь в том, что его подвесили, проведя веревку под плечи, а ноги освободили.

— Над самым жерлом подвесьте, пусть попляшет! И мехами работайте радостней! Активней, активней! Дайте язычкам алым нализаться плоти вдоволь! – Командовал землевладелец.

Последний разбойник мигом оказался во власти огня. Смерть начала гонку. Наряд воспламенился, ткань прикипела к телу. Стонал, кричал, извивался. Отец Серого дал знак, чтобы его рабочие по одному отпускали веревку, отходили. Сын в одиночку удерживал его, осознавая, что долго так не сможет. Вскоре подвешенный рухнул в огненную дыру. Только в отличие от своих предшественников, ныряющих в высокотемпературную пасть – застрял. Брыкающися ноги не дали ему легко проскочить в отверстие. Он словно решил посидеть на огоньке, изредка подергиваясь. Серый обошел место казни, встав рядом с родителем.

Оранжевые языки лизали с рвением, отделяя обожжённые мышцы от костей, обнажая их. Казнённый более не кричал, а лишь издавал протяжный тихий стон, тонущий в звуках ночи, да треске огня. Очи, пузырясь, лопнули. Связки, удерживающие суставы перегорели, и вскоре парень, наверняка уже мертвый к этому моменту, провалился окончательно.

— Отмяукала свое кисуля, – мрачно молвил отец. Сплюнул на потоптанную траву. – Поддайте воздуха парни, не желаю потом из кирпичей костяхи выковыривать! – После обратился к кровиночке, – пойдем, сын, нам тут делать больше нечего.