Я не твоя невеста - Ника Лебедева Страница 62

Мое имя, произнесенное его низким, чуть хрипловатым от усталости голосом, отозвалось в груди волнительным трепетом. Я ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда я слышала слетающее с губ Рейгана это негромкое, нежное “Энн”, внутри меня все переворачивалось от радости.

“До сих пор не верится, что я больше не должна скрываться…”

Все дни переживаний о том, что меня рассекретят, остались позади. Больше мне не нужно было бояться, что Рейган узнает правду и возненавидит меня. Он все знал — и, казалось, смотрел на меня только с большей мягкостью и вниманием. И потому любое его “Энн” воспринималось с таким восторгом.

И потому “Давай сбежим?” Ардиана меркло с каждой секундой, а я не могла с этим ничего поделать.

Рейган снял черные кожаные перчатки быстрым, даже отчасти нервным движением и сложил их на невысокий комод прямо возле входа. Следуя к дивану, он прошелся мимо камина. Пламя мазнуло янтарным отблеском по контуру его широких плеч и жесткой линии челюсти.

— Давно я не видел зажженного камина в этой комнате, — сказал герцог мягко, наконец занимая место на небольшом расстоянии от меня.

Я глянула на огонь, медленно пожирающий дрова.

“О чем это он?”

— Здесь кто-то жил раньше? — осторожно поинтересовалась я.

Рейган недолго помолчал. В это короткое мгновение он, казалось, собирался с мыслями и решал, должен ли он рассказывать мне что-то важное. Наконец, подумав, он коротко кивнул. Его взгляд скользнул по стенам, по тяжелым шторам, затем задержался на этажерке с фарфоровыми статуэтками у окна. Свет от камина и заходящего солнца играл на серебристых нитях вышивки на его темном камзоле.

— Эта спальня из поколения в поколение переходит во владение госпожи замка, — объяснил он. — Когда-то здесь жила моя матушка. Она обожала пестрые тона, но отец не позволял использовать их для интерьера их совместных покоев. Не любил яркость — она его отвлекала.

Его губы тронула нежная, полная ностальгии улыбка.

— Поэтому матушка вложила в эти покои всю любовь к яркости… и всю свою тоску по югу, по родине. Обустроила все под свой вкус и потом, в основном, использовала эту комнату как кабинет. — Рейган усмехнулся. — А еще постоянно принимала здесь подруг. До сих пор помню, как однажды, идя по коридору на занятия по фехтованию, услышал их приглушенный заливистый смех. Матушка была настоящей душой компании.

Что-то защемило у меня в груди при виде такой открытости на лице человека, который всегда носил стальную броню на сердце.

“Я и подумать не могла…”

Действительно, теперь, когда он рассказал мне это, я видела: эти покои отличались от большинства комнат в замке. Среди серых, строгих стен и минимального количества деталей, спальня госпожи замка цвела, как роза. Яркие шторы, пестрый ковер, расшитые цветными нитками покрывала на кровати и креслах. И все идеально сочеталось, несмотря на то, какими кричащими и уверенными были все оттенки.

“Хотелось бы мне знать эту женщину,” — мимолетно мелькнуло в моих мыслях. “Спросить, как ей жилось здесь. Она ведь наверняка была какой-нибудь известной светской львицей южных аристократов. Как она справилась с переездом на север? Почему согласилась?”

Я глянула на Рейгана.

“Любила ли она своего мужа?” — подумалось мне при виде тонкой, хрупкой улыбки на губах герцога.