Августина лучше всех - Юлия Васильева Страница 62

— А кто первый полез обниматься?!

— Я? Обниматься? Вообще во всем ты виноват, ты и твои тайны! Почему ты не рассказал, как на самом деле ушел из армии?! Все из-за тебя!

Терри явно не ожидал такого нападения, поэтому вспылил в ответ:

— Мои тайны?! Мои?! А кто пишет письма и не отправляет их?! Кому ты пишешь?

— Не твое дело!

Я замерла, тоже застигнутая врасплох, и только краем глаза уловила движение со стороны крестной.

— Наверняка подруге, которая вышла замуж за твоего возлюбленного, не так ли, Августина? – безжалостно произнесла гесса Версавия. – Ты думаешь, я не узнаю серьги, которые подарила твоей матери? Или что давнее недопонимание не позволит мне написать Зенону Кермезу? Сегодня пришел ответ.

Нора, думаю, дальше рассказывать не имеет смысла, мне и так пришлось собрать последнюю смелость, чтобы дописать это письмо.

Прости меня, если сможешь. Я правда не хотела быть ни неблагодарной, ни заносчивой, ни глупой.

Я не хотела никаких проблем ни для кого.

Но вот что из этого вышло.

Я не надеюсь, что ты пришлешь мне ответ, но очень его жду.

Все еще твоя,

Августина

Записка, отправленная вместе с посылкой из Белого Яра 2 сентября

Дорогая Нора, ты, верно, сильно удивишься, получив эту посылку после стольких дней молчания с моей стороны, особенно когда откроешь ее и обнаружишь внутри стопку писем.

Их ровно тринадцать (несчастливое число) – я пересчитала и пронумеровала каждое.

Не знаю, как ты отнесешься к тому, что я готовлюсь тебе рассказать, и будешь ли по-прежнему называть меня подругой или вычеркнешь из своей жизни навсегда, но события вчерашнего вечера заставили меня по-иному взглянуть на многие вещи.

Мне сложно в этом признаться, но я не просто уехала в гости к крестной на материк. Я сбежала с Иланки от всего, что мне дорого и что составляло мою жизнь. Мне было невыносимо оставаться на плантациях или в Елизваре, а уж тем более ехать на побережье, туда, где вы с Виктором собирались провести медовый месяц.

Причиной тому мои чувства, в которых, как мне кажется, я не имела никакого морального права признаться тебе раньше.

…Я полюбила Виктора с первого взгляда, с первого слова и первого танца, того самого, на мое восемнадцатилетие. Отсутствие титула, приличного состояния – ничто не имело для меня значения. Одна его улыбка стоила всех званий и богатств в мире.

Он не случайно стал частым гостем в нашем доме: я искала любой повод, чтобы пригласить нового знакомого. И поначалу мне казалось, что Виктор отвечает мне если не равной, то все же обнадеживающей симпатией.

Да и что могло пойти не так? Мне с самого детства твердили, что более завидной невесты на Иланке не найти. У меня было все: титул, наследство, земли, сила, даже слишком много силы, и миловидное личико – хотя всего вышеперечисленного было бы достаточно и без него.

Какой мужчина мог мне отказать?

Так думала моя семья, и, конечно, так думала я до того самого бунта в Елизваре, который изменил все.

Многие тогда расстались с жизнью, мне же пришлось распрощаться с иллюзиями.

Помнишь, когда толпа иланкийцев окружила дом судьи и последним препятствием между разъяренными людьми и гостями стали лишь несколько солдат с винтовками у ограды, Виктор спрятал женщин и детей на чердак? Последнее место, куда могли добраться бунтовщики.