Замуж за тирана, или Большая ошибка попаданки - Любовь Песцова Страница 62

— Стоп, — остановила я её. — Почему это?

— Что? — не поняла Инга.

— Почему ты больше не можешь быть моей служанкой?

— Я ведь не уследила за своей госпожой. Меня должны были уволить или вообще рядом с Дженни повесить. Но я умоляла леди Викторию дать мне возможность принести вам извинения, и она позволила остаться, пока вы не вернётесь.

Я задумалась, я потом жестом попросила Ингу подать мне халат. Такие вопросы, лёжа в ванной, не решают.

Нет, меня выбило из колеи не очередное подтверждение того, что в этом мире очень суровые порядки и принцип коллективной ответственности цветёт и пахнет.

Я прикидывала, что делать дальше.

— Инга, расскажи, почему Дженни так поступила?

— Дура потому что, — буркнула девушка и, взяв гребень, начала расчёсывать мои волосы. — Вы ведь её видели.

— Видела. Но ничего особенного не заметила. Кроме, пожалуй что, повышенного внимания к моему супругу.

— В том-то и дело. Вбила себе в голову, дура, что раз она такая раскрасавица, то господин её непременно заметит и влюбится. Тьфу!

— Надежды сбылись? — уточнила я. — Многие господа романы крутят со служанками, если по обоюдному согласию, то ничего плохого в этом нет. И не переживай, дальше меня этот разговор не пойдёт.

— Да пусть хоть куда идёт, разговор этот, — хихикнула Инга. — И зря вы так про господина думаете. Никогда он ни на кого не заглядывался.

— Что, так и жил монахом?

— Вот этого не знаю, госпожа. Да только с Дженни у него точно ничего не было. Когда б он успел?

— Она недавно начала работать?

— Давно. Несколько лет уж. Да только он раньше в замке этом почти не бывал, всё на войне пропадал. А коли приезжал, так на пару дней и с Дженни они наедине не оставались.

— Понятно…

Что ж, тем лучше. Значит, просто влюблённая дура. Это хорошо. Я не была уверена, что мужчина, приговоривший к казни свою любовницу, может в принципе поддаваться перевоспитанию.

После банных процедур Инга умилённо улыбнулась, взглянув на моё отдохнувшее лицо.

— Спасибо, что позволили мне быть рядом с вами, госпожа, и дали возможность объясниться.

Девушка поклонилась. Низко, словно прощаясь.

— Инга, ответь, почему ты так относишься ко мне?

— Как?

— Хорошо. Ты ведь совсем меня не знаешь. И всё равно плакала, ждала, что я вернусь, переживала. Хочешь и дальше служить мне?

— Хочу, конечно. Вы добрая госпожа, вам приятно и почётно служить.

— Добрая?

Я задумалась, пытаясь вспомнить, что такого доброго сделала этой девушке.

— Конечно! Не кричите, не бьёте, разговариваете со мной уважительно, почти как с равной, даже советуетесь иногда. Служить такой госпоже — счастье.

Какие здесь у сотрудников непритязательные критерии, однако.

— Встань, Инга, — распорядилась я. — И не думай собирать вещи. Я тебя не отпускаю.

— Что?

— Ты остаёшься на своей должности моей личной служанки.

— Правда?! — воскликнула она со смесью надежды и недоверия. — Но я ведь так виновата перед вами!

— С твоим комплексом вины мы потом разберёмся. А пока иди к Флоре и скажи, что я распорядилась перевести тебя ко мне на постоянную основу.

Инга просияла и убежала выполнять моё поручение. А я устало развалилась в кресле, думая о том, чтобы прямо здесь и заснуть, потому что до кровати слишком далеко.

Впрочем, долго отдыхать мне не позволили. Очень скоро раздался стук в дверь.