Смутное время - Эльхан Аскеров Страница 62

— Блин, тут на телеге выезжать надо. Или заводного коня иметь. Буяну одному тяжко придётся.

Вошедший отец, быстрым взглядом оценив всё собранное, одобрительно кивнул и, взвесив в руке перемётные сумки, решительно заявил:

— Вторым буланого возьмёшь. Это всё на него погрузишь. Всё одно перед боем обоз собирать станут. Там и оставишь, коль нужда будет.

— Это ж сколько овса ещё везти придётся? – растерянно проворчал Матвей, ероша чуб.

— То не твоя забота. Овёс и другое добро в обозе повезут. А конь заводной тебе всё одно нужен. Инструмент ты собрал, да только для похода того мало.

— А зачем больше-то? – снова не понял парень. – Кони-то у всех перекованы. Это уж так, на всякий случай.

— Сам подумай. Вы к горам идёте. А там камней больше, так что подковы сбиваться быстрее будут. Да и слякотно теперь. Попадёт камешек промеж подковы и копыта, придётся подкову сдирать да набивать наново. Вот и выходит, что тех же гвоздей тебе едва не фунт с собой везти надобно.

— Ты батьку слушай, сынок. Он в походах бывал, знает, что говорит, – входя, добавила Настасья. – К тому же, я тебе там харчей собрала. Тоже вес. Так что бери второго коня и не думай.

— Да я и не спорю, – буркнул парень, растерявшись от такого напора.

* * *

Утром вся полусотня в полном составе стояла на церковной площади. Вышедший из храма поп провёл молебен, и казаки, дружно перекрестившись, уселись в сёдла. Колонна шагом направилась к околице, и женщины, тихо плача, поспешили пристроиться к стремени каждого коня. Матвей, заметив пробивающуюся к нему мать, улыбнулся и, чуть придержав Буяна, дал ей догнать себя. Взявшись за стремя, казачка зашагала рядом с конём, то и дело вскидывая голову, чтобы заглянуть в лицо сыну.

— Не журись, мам. Вернусь, – склонившись с седла, тихо пообещал Матвей.

— Вот только попробуй не вернуться, уши надеру, – улыбнулась сквозь слёзы Настасья. – Батьке махни. Вон он, у околицы стоит, – быстро добавила она, заметив замершего, словно статуя, мужа.

Выпрямившись, Матвей встретился взглядом с отцом и, сняв папаху, склонил голову в поклоне. Никак иначе выразить ему своё уважение парень просто не мог. Бледно улыбнувшись, Григорий широко перекрестил сына, и Матвей, надев папаху, опустил взгляд. От неожиданности он едва из седла не выпал. Рядом с Настасьей смущённо шла Катерина. Мать решительно придерживала девушку за плечи, не давая ей отойти в сторону.

— Береги себя, Катя, – пробормотал Матвей, не понимая, что ещё сказать в такой ситуации.

— Ты себя береги, Матвей, – еле слышно пролепетала девушка, заливаясь краской и прикрывая нижнюю часть лица уголком платка.

— Не журись, дочка. Вот вернётся, и можно будет сговор обмыть, – улыбнулась ей Настасья. – А по осени свадьбу сыграем. Чтобы всё, как у людей было. А на других не смотри. Ежели кто вздумает рот открыть, так я ему быстро язык укорочу. Ты меня знаешь, за мной не пропадёт и рожу разрисовать особо говорливым.

— Господь с вами, тётка Настасья, я и сама управлюсь, – улыбнулась Катерина, краснея ещё сильнее.

«Нормально! А когда это они сговориться успели? – изумлённо проворчал про себя Матвей, с грехом пополам возвращая челюсть на место. – И почему я об этом не знаю? Хотя я ж бате сам сказал, что готов на ней жениться. Ладно. Будь, как будет».