Вампирский роман Клары Остерман - Ульяна Черкасова Страница 62

В детстве мы с сёстрами часто играли в князя Вячеслава и лесных ведьм. Обычно игра эта состояла в том, что они залезали на деревья, и я их искал, когда же находил, мы «заключали союз» и дальше шли захватывать земли. Захватывали мы или пироги с кухни, или, когда совсем теряли всякий страх перед отцовским гневом, отбирали игрушки у детей Пожарских. Как же их мамаша визжала, когда её сыночка плакался, что у него отняли новеньких солдатиков. К слову, отнял их даже не я, а Олька. Нытика побила девчонка, и он даже не постыдился рассказать об этом матери.

Видел этого Пожарского в прошлом году на одном суаре. Не пошёл бы туда по своей воле, но только там получалось поговорить с одним чиновником по делу о призраке в театре. Пожарский или меня не узнал или предпочёл притвориться, что не узнал. Хорохорился перед барышнями и хвастал медалями за Южную кампанию. Готов поспорить, он их купил или украл. С каждым, кто получил награды за эту грёбаную войну, я лично за руку здоровался, каждого лично знаю, а этот трусливый ублюдок не похож на того, кто когда-либо держал в руках оружие.

Но я снова отвлёкся.

Мы сидели во дворе монастыря Святой Златы. Я редко захожу в монастыри, но в Новисадской губернии или в Новом Белграде они мало отличаются от любого храма. Повсюду золотые солы и изображения Константина-каменолома, Лаодики и прочих святых, что жили на Благословенных островах. Святые Ратиславии тоже есть, но чаще старцы, которые лечили людей или служили князьям. Князья, возведённые в ранг святых, тоже встречаются, да и Злату почитают многие, но всё же… скажем так, пусть я мало разбираюсь во всей этой символике, но в монастыре Сумеречных Сестёр явно прослеживаются языческие мотивы.

Афанасьев это объяснил так:

— Княгиня Злата – фигура особая, она тесно связана с историей Ратиславии, и Великолесья в особенности. С рождения и до замужества она жила в Великом лесу среди ведьм, и сама вроде как занималась чародейством.

— Ну не вроде как, а занималась, – поправил я. – Она же язычников и сожгла заклинаниями.

— Чудом, – усмехнулся в усы Афанасьев. – Она сожгла их божьим чудом с помощью слова Создателя и с его благословения.

— А, ну удобно. Весьма.

— Весьма. Потому что, согласно легенде, от колдовства Злата отказалась и, наоборот, возглавила борьбу с ним после того, как вышла замуж за Ярополка Змееборца.

— А при чём тут совы? – не выдержал я.

Если символ солнца, которое для храмов привычное, встречается в монастыре всего в паре мест (собственно, в самом храме стоит весьма скромный позолоченный сол), то саму Злату можно увидеть не только на воротах и в храме на фресках, но и во дворе. Здесь есть очаровательная беседка, увитая виноградом. Там Злата вырезана из дерева, и на плечах её сидит сова. И вот кого-кого, а сов в монастыре больше, чем блох на бездомной собаке. Они повсюду: на стенах, на колокольне – каменные, распахнувшие крылья будто в полёте совы, чаши с Незатухающим пламенем тоже держат совы, на резьбе наличников совы. Ну и настоящие птицы крайне активно угукают прямо сейчас ночью за окном. В тёмное время Сёстры отпускают их полетать. Не представляю, как они спят. Может, из-за этоих звуков я и сижу строчу, вместо того чтобы отдыхать. То ещё удовольствие.

— А вот это уже как раз то, что делает Великолесье таким интересным для фольклориста регионом, – довольно улыбнулся, затягиваясь, Афанасьев. – Культ Сумеречных Сестёр появился весьма поздно, не так далеко от нашего с вами времени именно в Великолесье. И это самая закрытая религиозная община. Принимают только женщин и, что самое любопытное, ведьм.