Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 62

— Какой ты торопыга, мальчик. Я ведь хотел откусить от другогопирога. – Плиний стрельнул взглядом по Ливию.

«Жри что дают», – подумал я и улыбнулся.

— Номены совершенно даром не оценены. Прозвища даются неспроста.

— Ну-ну. – Плиний безразлично покрутил кистью, осматривая меня с головы до пят. – Дион, значит. Где же твой тирс?[17]

— Предпочитаю копьё, – зубасто ощерился я. – Вернее бьёт.

Хмыкнув, Плиний постучал костяшками пальцев по северному побережью Внутреннего моря и описал круг над обрывистыми берегами, очерченными на карте. Он изрёк:

— Карфаген.

— Северная Африка? – Ливий отмерил расстояние по карте растопыренными пальцами. Его бронзовые глаза потемнели, а голос потрескался, словно краска: – Пересечь Тирренское море – нелёгкая задача.

— Нелёгкая, если у вас нет либурны и команды под главенством великолепного триерарха, – подчеркнул Плиний, проведя вдоль своего тела. А то мы не поняли, про кого он. Заметив мой недобрый взор, он повёл плечом. – Уговор дороже меди, юноши, времени до заката предостаточно, чтобы принять верное решение.

— Но мы назвали моё имя, – возразил я. – Мы не раскроем полного имени Сильвы. Разве что дадим второе – одно из наших.

Плиний с отрывистым смехом, напоминавшим удары дятлова клюва по дереву, обнял нас с Ливием за шеи и притянул ближе. Он потёрся щеками о наши, будто кошка, приголубившая котят, и огладил моё раненое левое плечо. Я покраснел от ярости, а Плиний наклонился, посмотрел неприятно и поцокал языком:

— Плавать научу по дружбе, ни медяка не возьму.

Уголки моих губ опустились. Я вырвался из захвата и сплёл руки на груди:

— Вплавь? Белены обожрался?

— Человеку свойственно ошибаться, Сателлитик. За перевоз двух миловидных жрецов через Тирренское море вы заплатите полным именем умника, – он крепче прижал безучастного Ливия, – в придачу к твоему номену. Я надкусил Сильву – и мне вкусно. Жажду добавки.

В уголках красных губ блеснула слюна. Омерзительный иноземец, колдун и обманщик – но он победил нас в партии на чёрно-белом поле.

Утешало, что проиграна битва, а не война.

Оставив лагерь за колючими стенами терновника, мы спустились с холмика – внизу Ливий схватил меня за рукав и впечатал в ствол дерева. Потрясённый, я поддался цепким рукам, обретшим со злости силу. Ливий оценил обстановку, убедился, что нас не подслушивают, и пониженным голосом спросил:

— Юпитер помилуй, да что с тобой происходит-то?

Он держал меня за грудки, вынуждая смотреть в глаза, необыкновенно напоминавшие миндалевидные очи Кирки Туций. Когда она таксмотрела, ни одно слово, обронённое в защиту, не засчитывалось и использовалось как клинок – против тебя самого.

Я молчал, и мне было стыдно за себя – будто сторожевой пёс, наказанный хозяином за сожранную канарейку. Позорно прятал морду, пока из пасти торчали жёлтые перья.

Ливий воспользовался заминкой, чтобы обрушить на меня поток проклятий:

— Начнём с утра: какая ларва тебя укусила, зачем ты влез в переговоры с Плинием? Я бы назвал ему одно из имён, но ты перебил меня и назвался сам – по твоей милости мы должны ему три имени!

Ливий всплеснул руками, верный своим страдальческим манерам, которые возжигали во мне первобытные ритуальные огни. Я с жаром возразил:

— Ты меня в свои рукировки не особенно посвящал, так что я импровизирую! Боги, – выдохнул я, – да ты же ушлому северянину душу готов продать – причём названную моим именем, и всё задарма.