Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова Страница 63

— Ответственность — на мне.

Серебро зашипело. Но не на неё. На обсидиан.

— Что она делает?! — первый в плаще рванулся, но Рейнар перехватил его, не отпуская.

Валерия увидела край “пуговицы” у стены — и поняла, что это как опухоль: пока она в теле, всё будет возвращаться. Её пальцы искали не магию, а инструмент.

На полу валялся железный крюк — старый, ржавый. Наверное, здесь когда-то цепляли туши. Валерия схватила крюк и поддела им обсидиан у стены.

Внутри что-то взвыло — не голосом, а светом. Чёрный всплеск ударил в потолок, как дым. Второй в плаще отшатнулся.

— Держи её! — рявкнул он, но опоздал.

Обсидиан отлип — и упал на камень.

Валерия не трогала рукой. Она швырнула его на серебряную решётку — прямо туда, где светилась чешуйка Рысика, и тут же плеснула на это место воду из стоявшего рядом ведра. Лёд, вода, серебро — и чёрное стекло, которое ненавидит чистоту.

Обсидиан зашипел, серебряная жилка побледнела, руны на секунду мигнули — и тянущая “нить” оборвалась так резко, что Валерия услышала это, как щелчок.

Рысик пискнул — и решётка распахнулась.

Валерия рухнула на колени, не веря.

— Малыш… — выдохнула она.

Рысик выскочил из клетки и, дрожа, уткнулся лбом ей в ладонь, как щенок в руку хозяина.

И именно в этот момент Валерия почувствовала: пустота внутри отступила. Не полностью. Но достаточно, чтобы помнить, что это — Рысик. Что это — её приют. Что рядом — Рейнар.

Рейнар ударил первого в плаще в солнечное сплетение, резко, точно. Тот согнулся, пытаясь вдохнуть, и наконец закричал.

— Не убивай! — хрипло сказала Валерия, прижимая Рысика к себе.

— Я и не собирался, — глухо ответил Рейнар.

Он повернулся ко второму — и тот уже пятился, пытаясь унести серебряный “ключ”. Рейнар шагнул — и от одного его шага враг сбился с ритма, как будто страх был тяжелее ног.

— Дом Аурин не любит грязной работы,— прохрипел второй. — Но он любит результат.

— Тогда ты будешь моим результатом, — сказал Рейнар.

Он метнул нож — не в сердце. В рукав. Лезвие пригвоздило ткань к стене. Второй взвыл и замер.

— Шэну понравится, — холодно добавил Рейнар и резко сорвал с первого капюшон.

Лицо оказалось не местным. Гладкое. Столичное. Слишком уверенное.

— Я тебя знаю, — тихо сказал Рейнар.

Человек усмехнулся, плюнул кровью.

— А я тебя — давно. Ты думал, проклятие появилось само? Оно появилось, потому что ты был слишком удобен. Живой символ. Герой. Идеальный для падения.

Валерия подняла голову.

— Приют — наживка, — сказала она.

— Приют — добыча, — хрипло ответил столичный. — А наживка — она.

Он кивнул на Валерию.

— Ты — рот, который лечит. Голос, который держит. И бумага, которая раздражает. Тебя проще стереть, чем договориться.

Рейнар дернулся, будто хотел ударить. Валерия быстро сказала:

— Рейнар. Тише.

Он замер — и это было самым страшным доказательством: он слышит.

— Ты пойдёшь с нами, — сказал Рейнар столичному. — Ты расскажешь всё. Громко. С именами.

Столичный усмехнулся.

— Совет услышит то, что захочет услышать.

— Тогда мы заставим их захотеть, — сказала Валерия, прижимая Рысика. — Дом Аурин любит витрины? Отлично. Будет витрина. С их грязью.

Рейнар посмотрел на неё так, будто не верил, что она стоит на ногах.

— Ты… ты помнишь?

Валерия моргнула. И вдруг поняла, что в голове у неё нет нескольких кусочков — как будто кто-то вырезал страницы. Она знала, как зовут Рейнара. Знала Грету. Знала Лиса. Но если попытаться вспомнить “до” — там было гладко, как на вылизанном камне.