Жених (дракон) по наследству - Римма Кульгильдина Страница 63

– Что такое хорошо? Что такое плохо?

И засмеялись звонкими колокольчиками.

«До чего же странный сон, – подумал, вдыхая давно забытый мамин аромат. – Даже нежный запах жасмина присутствует. Никогда ещё не снились сны с подобными галлюцинациями. Это тоже из-за пробудившегося дракона?».

– А ты изменился, сынок, – прозвучал рядом низкий бас отца.

Что?! Распахнул глаза. Сонливость мигом улетела, взмахнув на прощание кружевными крыльями. Мол, я тут ни при чём, разбирайся самостоятельно!

– Папа? – проговорил неуверенно, глядя на мощную мужскую фигуру, стоящую против света.

– Ну а кто бы ещё смог проникнуть в гостиную, когда ты здесь, словно сыч, спрятался, – хохотнул мужчина.

Он сделал пару шагов к камину и не глядя плюхнулся в кресло, аккуратно подлетевшее прямо ему под задницу.

– Ты слегка осунулся, – услышал сбоку заботливый голос, который не слышал пару столетий точно.

– Мама? – повернув голову, уставился на стройную женскую фигурку.

С удовольствием залюбовался ею. Мне всегда нравилось, как она одевалась, как пахла, и даже её чрезмерная забота тоже нравилась. Хотя и огрызался всё время, помню-помню. Ну вот как не огрызаться на такое обращение?

– Ты плохо кушаешь и мало спишь, малыш?

За спинкой своего кресла услышал сдавленные звуки, похожие на рыдания. Оглянулся, понимая с удивлением, что и голос Иветты мне не приснился. Та стояла, держась одной рукой за кресло, а другой махала перед собой и пыталась сдержать рвущийся наружу смех.

– Ладно, – пробурчал недовольно и отвернулся. – Смейся уже. Когда ещё мама сможет сильнее опустить меня перед невестой. Пользуйся случаем.

Иветту не пришлосьдолго упрашивать. Её смех серебристым колокольчиком разнёсся по комнате. Я исподлобья зыркнул на мать и сполз по креслу, положив локти на подлокотники, а руки скрестил на животе.

– А у твоей мамы, – сквозь приступы смеха, с трудом выдавила из себя Вета, – нет альбома… с младенческими… фотографиями?

– А что? Такое бывает? – живо заинтересовалась мама, устраиваясь на широком подлокотнике кресла рядом с отцом.

Я не видел, что делала Иветта, но внимание матери было всецело приковано к ней.

– В нашем мире да, – услышал успокоившийся голос Веты. – Это считается самым позорным моментом при знакомстве с родителями.

Лицо матери стало ещё более заинтересованным, а я просто стукнул себя по лбу ладонью. Нельзя было сводить их вместе! Глянул на отца, надеясь на его поддержку, но и он откровенно веселился от сложившейся ситуации. Да уж! Хорошо быть в лоне семьи. Опять стать предметом детального обсуждения родственниками! Лучше не бывает! Теперь я вспомнил, почему старался облетать Замок стороной.

– Ну, понимаете, – вновь услышал заговорщицкий голос Иветты, – у нас в таких альбомах хранятся детские фотографии. Такие, ну, понимаете… голые умилительные карапузы с перемазанными лицами.

– Как интересно! – глаза матери загорелись.

Она повернулась к супругу и сокрушённо проговорила:

– Как жаль, что мы не знали о такой традиции раньше.

– Какое счастье! – вырвалось у меня, и все трое расхохотались.

Спелись! Когда только успели?!

Запрокинул голову и снизу вверх посмотрел на радостную Вету:

– Тебе уступить кресло?

– Нет уж, я постою за твоей спиной, крошка Фил! – воскликнула она и снова засмеялась.