Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко Страница 63

Наконец молодой человек закончил писать, убрал перо, бумагу, сцепил руки в замок и посмотрел на меня. Посмотрел своим фирменным взглядом — холодным, испытывающим и не сулящим ничего хорошего. Однако, когда он произнёс первые слова, я опешила.

— Итак, я позвал вас сегодня поговорить о вашей работе с Иваном Константиновичем Уваровым. Скажите, чего вы добились?

Честно говоря, я удивилась. Ожидала выволочки, каверзных вопросов — ну, как обычно. Но он говорил о медицине. Неужели отнёсся к моим исследованиям серьёзно? Хотя разве такое возможно?

— Мы с профессором пришли к некоторым результатам, — осторожно начала я. — Но об их реальной пользе говорить ещё рано. Продукт требует доработки. И я не знаю, сколько времени это займёт.

— И вы действительно считаете, что с помощью этого лекарства можно будет лечить скарлатину и подобные ей неизлечимые болезни?

— Да, такое очень может быть, — произнесла я уверенно и твёрдо. — Опять же подчеркну, что пока это просто эксперименты. Но шансы велики. Работа в этом направлении может полностью изменить медицину и поднять её на совершенно новый уровень.

Да, наверное, мои слова, слова никчёмной санитарки, ещё даже не получившей документы об образовании медсестры, выглядели в глазах Романа Михайловича пафосными. Но я не заметила презрения на его лице. Наоборот, в его глазах, как мне показалось, появилось любопытство.

— Как вы пришли к этому? — он откинулся на спинку кресла, приготовившись, наверное, слушать длинную, подробную историю.

Я лишь пожала плечами и высказала ту версию, которую придумал профессор Уваров:

— Разработки моего отца. Так что нет в этом моей заслуги. Это придумала не я.

В данном случае я была совершенно искренней.

— Что ж, этого стоило ожидать, — пробормотал Роман Михайлович, опуская взгляд, — но я впечатлён. Впечатлён, что вы смогли реализовать то, что вашему авторству даже не принадлежит.

— На самом деле до реализации далеко, — напомнила я, но Роман Михайлович вдруг поднял руку и прервал меня.

— Профессор Уваров уже провёл первые эксперименты. Он забрал несколько безнадёжных детей из отделения обречённых и попробовал обработать их слизистые вашим новым лекарством. Двое из троих пошли на поправку. Один еще слишком слаб, но и у него есть шанс. Двое же выздоровели почти полностью. Поэтому да, это большой прорыв, Анна. И я должен признать, что ошибался в вас…

Я смотрела на Романа Михайловича ошеломлённым взглядом. И не потому, что он наконец-то меня признал. Нет. Я услышала, что двое детей остались живы, а третий все еще не умер. Всё-таки лекарство сработало! Получилось!!! Я даже не заметила, как глаза наполнились слезами.

Когда чего-то отчаянно ждёшь и желаешь так сильно, как этого желала я, положительный результат не может не вызвать бурной эмоциональной реакции. Но очнувшись, я поняла, что плачу прямо перед Романом Михайловичем, а это было недопустимо. Почему-то проявить перед ним слабость было для меня жутким унижением.

Я поспешно опустила глаза и смахнула непрошеную слезу, чувствуя горькую досаду. Он слишком сильно унижал меня и презирал, и показывать перед ним свои эмоции я не собиралась.

— Спасибо, что рассказали об этом, — сухо бросила я. — Если это всё, я пойду.

Да, мне бы, конечно, хотелось узнать и о судьбе Иоланты, но, пожалуй, не стоит задавать таких вопросов. Я встала со стула, коротко поклонилась, как здесь было принято, резко развернулась и направилась к выходу.