Закон против леди - Юлия Арниева Страница 63

— Куда?

— Два места до Гринвича.

— Внутри или на крыше?

Я замешкалась. На крыше дешевле, но трясёт сильнее, и нога… Внутри удобнее, но теснее, и придётся сидеть лицом к лицу с попутчиками, отвечать на вопросы, поддерживать беседу.

— Внутри.

— Восемь шиллингов. — Клерк макнул перо в чернильницу. — Имена?

Я открыла рот и замерла. Имена. Конечно. Меня зовут Катрин Сандерс, виконтесса Роксбери. Но назвать это имя — всё равно что оставить записку: «Я была здесь, ищите в Гринвиче».

— Миссис Грей. И моя горничная, Анна.

Клерк записал, не поднимая глаз. Никаких документов, никаких бумаг с печатями. Достаточно было назвать имя, любое имя, и ты становился тем, кем назвался. Для него мы были просто строчкой в книге, двумя пассажирами из сотен, которые проходили через эту станцию каждый день.

— Дилижанс отходит через двадцать минут. Двор, у третьей колонны.

Я отсчитала восемь шиллингов серебром, забрала билеты и вышла на залитый солнцем двор. Двадцать минут. За это время женщина в зелёном платье с тростью должна была исчезнуть.

Я отвела Мэри за угол здания, подальше от чужих глаз.

— Давай шаль и чепец.

Она достала покупки из узла. Грубая шерсть царапала шею и пахла овцой, но муслиновое платье исчезло под её складками. Потом я сняла свой кружевной чепец, спрятала в сумку и надела простой полотняный, заправив под него волосы.

Оставалась трость.

— Заверни в свою шаль и неси как свёрток, — сказала я.

Мэри поняла сразу. Обернула трость, прижала к себе вместе с узлом. Я оперлась на её руку.

— Теперь идём. Медленно. Я просто устала с дороги, ты помогаешь мне дойти.

Мы вышли из-за угла и направились к третьей колонне. Если кто-то потом будет расспрашивать про даму с тростью, которая покупала билеты до Гринвича, никто не свяжет её с двумя путницами в простых шалях.

У колонны уже собирались другие пассажиры: полная женщина в выцветшем платье, с огромной корзиной на руках; худой мужчина в потёртом сюртуке, похожий на клерка или мелкого торговца; молодая пара, явно молодожёны, они держались за руки и смотрели друг на друга так, словно вокруг никого не существовало.

Дилижанс подали точно в срок. Громоздкий, скрипучий, выкрашенный в грязно-жёлтый цвет, с облезлой надписью «Гринвич» на боку. Кучер, краснолицый толстяк в засаленном картузе спрыгнул с козел и распахнул дверцу.

— Занимаем места, господа! Отправляемся через пять минут, ждать никого не будем!

Началась суета. Полная женщина протиснулась внутрь первой, охая и кряхтя, её корзина застряла в дверном проёме, и кучеру пришлось помогать. За ней молодожёны. Мэри вопросительно посмотрела на меня.

— Иди, — кивнула я. — Я за тобой.

Забраться в дилижанс с больной ногой оказалось непросто. Ступенька была высокой, узкой, и когда я попыталась подтянуться, держась за поручень, нога подвернулась, боль вспыхнула от щиколотки до колена. Я охнула, ухватилась за дверцу, чтобы не упасть.

— Позвольте, мэм.

Худой мужчина в потёртом сюртуке, который ещё не сел, шагнул вперёд и подхватил меня под локоть, уверенной рукой. Помог подняться, придержал, пока я устраивалась на свободном месте у окна.

— Благодарю, — выдохнула я.

— Пустяки. — Он поднялся следом, сел напротив и больше не смотрел в мою сторону.

Внутри дилижанса было тесно, душно и темно. Два узких сиденья, обитых потёртой кожей, друг напротив друга. Окошки маленькие, с грязными стёклами. Полная женщина заняла почти половину нашего сиденья, её корзина упиралась мне в бок. Мэри сидела рядом, бледная, с расширенными глазами, для неё всё это было впервые. Первая поездка дальше соседней деревни. Первый дилижанс. Первый шаг в неизвестность.