Спорный вопрос, лорд-дракон! - Норика Страница 63

Передо мной предстал Габриэль шестилетней давности. Уже молодой мужчина, явно осознающий силу собственной мужественной красоты.

Мокрые темные волосы падали на лицо и плечи, белая рубашка, промокшая насквозь, облепила его тело так откровенно, что скорее все подчеркивала, чем что-то скрывала. Расстегнутая, она открывала широкую грудь и жесткий рельеф живота. И ту безупречную, почти вызывающую физическую силу, от которой мой взгляд стал предательски жадным.

Но хуже всего было даже не это. Его лицо — лицо хитрого искусителя, прекрасно осознающего свою чисто мужскую притягательность — опасную и неотвратимую: прямой нос, четко очерченные губы, темные глаза с ленивым, уверенным выражением человека, привыкшего, что им любуются и восхищаются.

И он смотрел в ответ прямо, чуть насмешливо, но спокойно. Так, словно прекрасно знал, какое впечатление производит, и ничуть не собирался щадить того или ту, кто рискнет задержать свой взгляд.

Это был Габриэль Сторнбрейк во всей своей красе — князь Оршанский, молодой повеса, уже тогда сведший с ума чуть ли не половину юных дебютанток сезона, и парочку их строгих мамаш.

Шесть лет назад Габриэль уже был таким: слишком красивым, слишком ярким, слишком живым и дерзким. Не юношей — искушением.

И вглядываясь в это магфото теперь я видела не просто наследника славного рода, а мужчину, от которого мне следовало бы держаться подальше. И именно поэтому оторвать от него взгляд было совершенно невозможно!

Пришлось дать себе мысленный подзатыльник, чтобы собрать разбегающиеся мысли и призвать себя к порядку.

Прокашлявшись, я углубилась в чтение документа. Но через пару минут решительно отложила папку, чем вызвала недоумение Силя.

— Ты проделал отличную работу, - поспешила успокоить своего помощника, - просто я не могу, понимаешь… Это все равно, что подглядывать через замочную скважину.

И честно говоря, у меня вызывало глухое раздражение изучение длинного списка любовных побед этого ловеласа. Удивительно, что с начала нашего спора, - а скорее противостояния! - у него никто не обнаружился под кроватью… или на ней.

Так, стоп! Не груби, Беатрис! С чего бы это тебя стала волновать личная жизнь Сторнбрейка?

Вероятно, с того момента, как эта самая личная жизнь не пересеклась с моей. Причем самым… хмм… откровенным и дерзким образом. От которого замирает сердце, а в животе «порхают бабочки».

Я схватилась за покрасневшие щеки и зажмурилась. Нет-нет-нет! Не может быть!.. Это все просто игра, ничего больше.

Просто мы повзрослели и как-то незаметно сблизились больше, чем положено для молодого джентльмена и юной леди. И, кажется, оба совсем не против подвинуть границы еще дальше… И что означает его странная фраза в модном ателье? О том, что он хотел меня поцеловать?!

Резко топнула ногой и потрясла своей бедовой головой.

Прекращаем думать о всяких глупостях и беремся за ум. Защита проектной работы приближается, как и ненавистный бал дебютанток. Нужно сосредоточиться лишь на деле, а остальное отбросить. Да и какое мне дело, сколько девушек было у Сторнбрейка?! Меня это не должно волновать. Верно?

Предаваться дальнейшим размышлениям не дали Марджери и Вирджиния, как всегда маленьким ураганом ворвавшиеся в комнату. Я постаралась незаметно закрыть папку и спрятать под бумажными завалами на столе.